«Циники» - это литературный памятник безволию, обёрнутому в эстетику.
Роман охватывает период с 1918 по 1924 год, показанный через короткие, отрывистые записи-дневники Владимира. На фоне голода, разрухи, декретов и газетных новостей о том, что «Чехословаки взяли Самару» или «Прибыло два вагона тюленьего жира», разворачивается история отношений Владимира и Ольги.
Герои - потерянные, циничные интеллигенты, которые не примкнули ни к белым, ни к красным, а просто пытаются выжить. Они вроде любят друг друга, но их чувства это, по словам Владимира, «та любовь, какую можно любить только в голодные годы» . Ольга открыто изменяет Владимиру с его братом-большевиком Сергеем и другими, более богатыми мужчинами, а он принимает это, живя на то, что она приносит.
Сейчас, почти 9 лет спустя (новогодний флешмоб-2017 года) после первого прочтения вот что я увидела. Два полюса одной эпохи. Противопоставляю героев Мариенгофа Николаю Островскому. Это действительно два радикально разных полюса одной и той же России начала 1920-х годов. Полюс Островского: это беднота, рабочие, низы общества. Они борются и тяжело трудятся ради идеи лучшего будущего для себя и других поколений. Итог их жизненного пути - это бессмертие в памяти людей и создание масштабного идеала.
Полюс Мариенгофа (Ольга и Владимир): дореволюционная буржуазная интеллигенция. Они одержимы эгоцентризмом, фиксацией на личных удобствах и переживаниях. Все чем они заняты это праздные разговоры, измены, коллекционирование антиквариата. Ольга и Владимир лишены какого-либо созидательного начала. Они не строят, не сопереживают и ничего не производят. Их цинизм - это не "защитная реакция", а диагноз. Это цинизм людей, которые привыкли только потреблять. Когда старый мир рухнул, они не пошли его защищать или перестраивать, они начали брезгливо иронизировать над теми, кто это делает. Финал романа идеально подтверждает мои слова. В НЭП вернулись рестораны, французские духи и дорогие ткани. Ольга получила то, по чему страдала, но счастья это не принесло. Ей стало скучно, потому что роскошь не может заменить отсутствие смысла жизни. Итог их жизненного пути: полный тупик, духовная смерть и физическое самоубийство.
Я хочу верить, что Анатолий Мариенгоф написал этот роман не для того, чтобы заставить нас сочувствовать Ольге и Владимиру, а чтобы зафиксировать этот страшный человеческий тип. Автор сам принадлежал к богеме и прекрасно видел всю гнилость и пошлость людей, которые пытались отгородиться эстетикой и иронией от тектонических сдвигов истории. Мой гнев доказывает, что Мариенгофу удалось передать эту пустоту максимально реалистично.
Персонажи могут раздражать, но нельзя отрицать что Мариенгоф создал прекрасный текст.
Мариенгоф пишет так, что почти каждую строчку хочется подчеркнуть карандашом. Это сухой, но при этом невероятно образный, концентрированный язык. У него нет «воды», каждое слово на вес золота. «Мы любим изысканные манеры, хорошую кухню и стихи. А вокруг нас - вши, сыпняк и суррогаты».
Роман устроен как кинолента. Короткие, чувственные, почти интимные сцены из жизни Владимира и Ольги грубо перебиваются сухими историческими фактами: Ольга жалуется на плохой кофе - в следующей строчке идет цитата из газеты о расстреле заложников. Владимир целует пальцы Ольги - на следующей странице приводится официальный документ о людоедстве в Поволжье из-за голода. Этот контраст создает колоссальное художественное напряжение. Мариенгоф не осуждает героев прямым текстом. Он просто кладет их шёлковые чулки рядом с трупами Гражданской войны, и этот монтаж говорит сам за себя.
Мариенгоф, как истинный имажинист, мастерски владеет метафорой. Он умудряется описать рушащуюся, голодную Москву так, что это выглядит жутко, но завораживающе красиво. Кровь, грязь, лед, революционные патрули - всё это вкраплено в ткань повествования как элементы страшного, но величественного полотна.
14 понравилось
