Отзывы о книге Циники

Собираюсь в театр на спектакль по этой пьесе. Рецензии не обнадеживают, чтобы как-то себя успокоить прочитала за вечер книгу. По-моему - превосходно. Я не люблю книги об изменах и томных женщинах, в которых не осталось ничего святого. Но вот этот контраст - романтика и поэзия в описании природы и жестокий цинизм для описания отношений людей - очень впечатляет. Это то, что нужно, чтобы оставить след в душе. Что же такого привлекательного в "Циниках"? Наверное надежда. Вот живешь, и романтика и идеализм юности уже проходит, и приключения юных героев уже не получается асоциировать с собой. Они уже кажутся слишком наивными, ищешь чего-то другого. Более реального и настоящего. А настоящее - это грубость, пошлость и цинизм. Но ведь человек - такое существо, которое даже признавая все это в себе, хочет на что-то надеяться и во что-то верить. И мне кажется чем больше в тебе цинизма, тем более возвышенные чувства таятся где-то глубоко. И Мариенгоф вытаскивает их из тебя и полностью тебя очаровывает кристально откровенной любовью в грязи и пошлости.

Если заламывать руки при каждом историческом сломе, они просто отвалятся к концу первой недели. Анатолий Мариенгоф понял это еще в двадцатые годы - и написал самый едкий русский роман о революции.

«Циники» собраны, как ядовитый телеграм-канал столетней давности. Мариенгоф без предисловий монтирует эпоху встык: строчка из газеты про расстрелы ЧК и голод в Поволжье - и следом реплика Ольги о том, что крем для рук нынче дорог, а эклеры в кондитерской подали черствыми.

Критики потом десятилетиями плевались: мол, поглядите на эту буржуазную дрянь. Город вымерзает от тифа, а барышня примеряет шелковые чулки, меняет чекиста на нэпмана и на любые ужасы отвечает высокомерным сарказмом. Язвительность Ольги - чистый инстинкт самосохранения.

Когда реальность окончательно сходит с ума, искреннее сострадание убивает за пару дней. Нельзя годами круглосуточно выть над лентой новостей - сердце лопнет. Остается затянуть корсет потуже, накрасить губы и комментировать апокалипсис с интонацией скучающей светской львицы. Сарказм не лечит раны, но помогает не орать в голос посреди комнаты.

С любовью у них выходит похожая история. Интеллигент Владимир стоически терпит чужих мужчин в своей спальне. Ведь когда вокруг рушатся империи, а профессора меняют штаны на пшено, ревность становится непозволительной роскошью. Гордость стоит слишком дорого.

Роман Мариенгофа напоминает простую вещь: пафос во время катастрофы всегда выглядит глупо, а чужие слезы только раздражают. Когда мир летит к чертям, лучшее, что остается - держать спину, шутить злые шутки и вежливо просить еще чаю.

Даже если чай заварен из сушеной моркови.

Стиль гротескный и немного пошлый: желание написать афоризм и крутую метафору может быстро надоесть. Но все равно интересно. Мариенгоф из тех писателей, которых называют «декаденты». Циничные и перверсные, но мне они нравятся, в отличие от писателей-воспитателей. Я на своем примере понял, что Достоевский и проч. опасны. «Не трогайте вы нас; не распаляйте вы в наших душах возвышенных человечнейших чувств, и не делайте вообще никаких попыток сделать нас лучше. Ибо видите вы: пока мы плохи — мы ограничиваемся мелким подличаньем, — когда становимся лучше — мы идем убивать»

Местами формат коротких заметок выглядел очень интересно. Понравилось то, как основное повествование периодически сменялось небольшими отступлениями о том, что делалось в государстве. Это как будто бы больше погружало в мир, в котором живут герои. И в то, насколько обособлено от всего этого они пытаются жить. Главы были микроскопическими, некоторые даже в одно предложение, потому читалось произведение очень легко быстро. Сложные речевые обороты и разные необычные сравнения автора выглядели довольно интересно, и даже несмотря на то, что их было довольно много, они не выбивались из повествования. Книга с огромным количеством омерзительного, которое автор пытается показать везде, где только может. Удивило, что государство было больше озабочено строительством исторических памятников и культурных центров, чем налаживанием системы обеспечения продовольствием. На фоне этого революция выглядит так, будто она была проведена исключительно для самого факта "совершения революции", а не для улучшения жизни народа. Об отношениях между Ольгой и Василием говорилось немного меньше. Они были показаны как люди, которым комфортно рядом друг с другом, но при этом которые не пытаются как-либо ограничить действия и связи своего партнёра, что довольно отличается от обычных "собственнических" отношений мужа и жены, которыми они были, а потому эта пара выглядит очень интересно.

Мне казалось,что это всё... конец.

Но нет! Великолепный русский язык все еще существует. Написанное практически нашим современником (не считая ста лет) доставило мне неподдельное наслаждение.
Я смеялся (это редко), плакал (глубоко внутри), читая такие близкие сердцу слова.

Незаконно забытый всеми автор кратко,сатирически сухо высмеивает всех,удосужившихся неожиданно для себя пережить Революцию.
Главный герой,конечно очень плохо скрывающий собственные размышления автора, едва сдерживается чтобы не расплакаться, покуривая бычки в дворцах внезапно сгинувшей такой красивой старой России.
С ним рядом женщина,но это уже скверно Женщина добавила трагизма,как всегда она это делает.
Выживет ли герой,наблюдая,как персики заменяются машинным маслом на столах русского дворянства,или не выживет?

Следует прочитать и узнать.

Прочитала книгу на одном дыхании. Быстрый сюжет, хотя практически и без сюжета, освежает-отрезвляет, но и затягивает в трясину. Хочется закрыть и забыть, но и оторваться невозможно. Книга удивила - скорее, формой. Приятно удивила - языком. Её было приятно читать, но перечитывать не хочется. Но циники -- не удивили, увы. Может быть, слишком их много вокруг.

"Крепко они стоят на земле! И весь он чем-то напоминает тяжеловесную чашку вагона-ресторана. Не красива, да спасибо. Поезд мчит свои сто вёрст в час, дрожит, шатается, как пьяный, приседает от страха на железных икрах, а ей хоть бы что -- налита до краёв и капли не выплеснет."

"Мы тоже поселились по соседству. Мы смотрим в щёлочку чужого забора. Подслушиваем одним ухом. Но мы несравненно хуже их. Когда соседи делали глупости -- мы потирали руки; когда у них назревала трагедия -- мы хихикали; когда они принялись за дело -- нам стало скучно."