Отзывы о книге Циники

Пятнышко, как от раздавленной клюквы. Тише. Не хлопайте дверью. Человек… Простенькие четыре буквы: — умер.

Точная ломкая проза имажиниста Мариенгофа стоит в одном ряду с его стихотворениями. «Циники» вырастают перед нами бесконечными образами и точными зарисовками. Делакруа обнажает у свободы на баррикадах грудь, Мариенгоф у своей революции буквально снимает кожу. Это не книга, а настоящий анатомический атлас: автор препарирует не только героев, но и все то неумолимое время. Сухие фразы перемежают историю отношений главных героев, а за ними все то леденящее, что хочется пропустить и не читать. Отстраненный язык фактов, а за ним люди уничтожающие, поглощающие друг друга, чтобы выжить.

Герои на фоне нарастающей революции ищут спасение – каждый как может. Цинизм как спасительная веревка, попытка придать какой-то четкий облик всему окружающему, создать видимость уверенности, обрести почву под ногами. Напрасно, все впустую… Не надо искать черную бездну где-то на краю света, она уже незаметно подошла и ждет за вашей спиной. Для всех у нее уготовлена своя смерть. Или жизнь.

Жгли, говорят,комиссию по древним русским обычаям: сначала перевязывали поперек бечевкой и бросали в реку, когда поверхность воды переставала пузыриться, тащили наружу и принимались "сушить на кострах".

У нее дpожат пальцы и блестят глаза -- сеpая пыль стала сеpебpяной. - Что замечательно? - Сеpгей pасстpелял Гогу.

"Людоедство и тpупоедство пpинимает массовые pазмеpы" ("Пpавда").

Роман заканчивается, пути Владимира и Ольги расходятся. Он не решается сделать последний шаг, испуганный видом отбросов. Она хохочет и тянется к револьверу. Грусть и холод достигают своего предела, любовь не выдерживает проверки резиновой кишкой от клизмы, бессмертия больше нет..

Приду. Протяну ладони. Скажу: — Люби. Возьми. Твой. Единый... У тебя глаза, как на иконе У Магдалины, А сердце холодное, книжное И лживое, как шут... Скорей, скорее: «нет, не люби!» — кинь, Как булыжник. Аминь.

Невероятная книга. Я очень люблю творчество поэтов и писателей серебряного века. Анатолий Мариенгоф стал для меня открытием. Книга построена из коротких глав. Порой глава- одно предложение - хроника из послереволюционных газет. А сама книга - хроника послереволюционной жизни, где в мельчайших подробностях описан быт, тревоги и мысли обычного обывателя. Содержание не столь увлекательно, сколько эмоционально. Глубочайшая депрессия главной героини на страницах книги, прикрытая слоем цинизма, на фоне голода и разрухи. Мыслями все время к книге возвращаюсь, не отпускает.

Мне понравился стиль данного романа - короткие фрагменты, связанные общей историей двух людей, влюбленного до экстаза Владимира и прагматичной, порой до отвращения, Ольги. Их отношения развиваются на фоне разрухи, голода и гражданской войны, но любовь окрашивает для главного героя всю неприглядную реальность в романтические тона. Ольга же не разделяет восторженности Владимира - она более расчётлива, поэтому буквально продается сначала брату главного героя, а затем и предприимчивому нэпману, не гнушаясь пользоваться положением первого и деньгами второго. Зачем ей деньги, тем более такие большие (по 15 тысяч долларов за ночь), она и сама толком не знает - может быть, ею движет инстинкт выживания, требующий приспособиться к жизни в новом жестоком мире? В итоге все полученные от любовника деньги Ольга спускает на деликатесы, которые каким-то чудом находит в промерзшей и голодающей Москве. Она цепляется за остатки прежней беззаботной жизни, стремясь укрыться в радужной скорлупе собственных иллюзий, но реальность сильнее - она настигает женщину, бросая ей в лицо весь ужас сложившегося в стране положения. Наверное, хорошо, что Ольга не увидит ни 37-й год, ни 41-й. Вряд ли читатель вправе осуждать ее за совершенные поступки - ей можно только посочувствовать, представив, как все вокруг разрушилось, не оставив ни следа от былого.

В этой маленькой повести сплелись сарказм, анализ постреволюционной действительности и абьюзивные отношения, причем страдает мужчина. Владимир был влюблен, а Ольга "думала, что выходит замуж по расчету, а получилось по любви", так как выгоды с нового мужа немного. Начинаются измены Ольги с братом мужа, приправленные циничными высказываниями. А дальше другие любовники, обеды в ресторане и прочие излишества на фоне умирающей от голода страны, где родители убивают детей, чтобы они "быстрее отмучились". А героиню только веселит, что любовник убил ее родного брата, она чувствует себя благодетельницей, если спит за деньги и отдаёт их на благотворительность. Страшные времена и еще страшнее отношение к ним, ведь человек к любому кошмару со временем привыкает или начинает относиться все с тем же цинизмом. А какой здесь язык! Почти Набоков: радуга перекинулась веселенькими подтяжками, разбитое стекло захихикало, а усталость посыпает веки толченым графитом. Однозначно буду перечитывать, чтобы насладиться красотой речи и подумать о том, как история циклична.

"Каждую легчайшую пушинку вpемени надо бы ловить, пpижимать к сеpдцу и нести с дpожью и беpежью."

В стране разруха, голод, свершилась Октябрьская революция , страшная картина показывает изнанку этой перестройки в период 1918-1924 годы.

"Весь мир насилья мы разрушим
До основанья, а затем
Мы наш, мы новый мир построим,
Кто был никем — тот станет всем!"

Но мир стар,и ничего не изменилось , чтобы не случилось, даже на сломе эпох есть место для любви.
Два героя, две диаметрально противоположные личности - Ольга, циничная особа и влюблённый в неё Владимир, с возвышенной душой, пытаются существовать в новой реальности, цинично делая вид, что ничего не произошло.

Цинизм свозит во всем:

"Hаконец, у меня даже мелькает мысль, что с помощью вшей, голода и чумных кpыс, появившихся в Астpахани, они, чего добpого, постpоят социализм."

И среди всего этого мрака есть красота, несмотря на ужасы становления нового порядка в России, женщина всегда остаётся в первую очередь женщиной.

"…может случиться, что в Москве нельзя будет достать французской краски для губ?"

Или,

"Очень хорошо, что вы являетесь ко мне с цветами. Все мужчины, высуня язык, бегают по Сухаревке и закупают муку и пшено. Своим возлюбленным они тоже тащат муку и пшено."

Не зря говорят, красота спасёт мир.

Стиль написания автора очень интересный. Через сюрриалистическую картину происходящего в молодой новой стране, через гротеск, автор показывает абсурдность происходящего. Собственно сам сюжет и основную линию он разбавляет сводками с арены политических действий, смены власти, хрониками событий.

«Винтовку в pуку, pабочий и бедняк! В pяды пpодовольственных баталионов. В деpевню, к кулацким амбаpам за хлебом. Симбиpские, уфимские, самаpские кулаки не дают тебе хлеба — возьми его у воpонежских, вятских, тамбовских…»

Книгу не рекомендую. Слишком траурная, безнравственная, нахальная. Владимир и Ольга вызывают чувство жалости, не более.

А если её дать почитать нашим прабабушкам и прадедушкам , они расстроятся. Их мир перевернётся. Они искренне верили в то, что происходило вокруг. А голод и разруха должны были компенсироваться лучшим миром для их детей.

Двадцатые годы двадцатого века в России как девяностые двадцать первого, только с ещё не до конца растерянным шиком и аристократическим блеском. Настроения же, как мне кажется, похожи: на твоих глазах рушится страна, вся твоя прошлая жизнь со своим укладом, привычками, обычаями. На их месте вырастает нечто неизвестное, чужеродное - и тебе необходимо как-то к этому новому приспособиться. В историческом процессе любого периода меня всегда больше интересовала обыденная жизнь, эмоции и чувства простых людей, а не сухие даты и цепочки событий. Роман "Циники" даёт прекрасную возможность заглянуть в эту самую жизнь нескольких людей в эпоху начала строительства первого в мире социалистического государства. Владимир - московский профессор, рассказывает нам историю своей любви к Ольге - даме весьма оригинального склада характера: она утонченная и интеллигентная, но достаточно практичная и "холодная". Любовь же их мимикрирует под окружающую мрачную действительность и приобретает черты кое-где даже отвратительные, не свойственные этому чувству в возвышенных представлениях. Да о каких возвышенных чувствах может идти речь, когда новостные полосы газет пестрят сообщениями о внутрисемейном людоедстве и трупоедстве? Выжить в это время можно только с помощью анестезии - серого цинизма и равнодушия. Написано едко, ёмко, очень красочно, хоть и краски все сплошь не радужного спектра. Ощущение мрака, гнуси и жути. И холод. Холод и равнодушие.

По стилю изложения временами напоминает Оскара Уайлда — те же колкие, язвительные, но правдивые замечания. Однако, если знаменитого ирландца читать приятно, то в «Циниках» для меня присутствуют просто омерзительные моменты (и я не говорю сейчас про описания голода, которые, как мне показалось, автор позаимствовал из печатных СМИ).

Ещё в книге встретились знакомые и не очень «люксовые» марки товаров: золотой герленовский карандаш, убигановский Quelques Fleurs L'Original (30 мл стоит $120), паpфюмеpия «Коти». Впервые познакомилась с котлетками «марешаль», и так и не смогла найти, чему сейчас эквиваленты $ 15 000...

Великолепные метафоры, убийственные сопоставления, острый юмор, едкая ирония и бесконечная печаль – роман Мариенгофа, - как калейдоскоп, беспристрастно показывающий срез бытия постреволюционного общества в России.

Поначалу воспринимается даже забавно, как ловко герои романа выворачивают наизнанку представления о любви, долге, чести. Однако дальше всё яснее становится понимание, что такие люди – порождение своего времени. И такая жизнь - это их трагедия, выраженная в полном отсутствии духовности, как говорится, «ничего святого».

Сложно писать и судить о таком, когда живешь в мирное время, в тепле и сытости… Слушала в исполнении Светланы Котиковой. Начитано замечательно, понравилось.

Впечатление о книге могу выразить одним словом: ОТВРАЩЕНИЕ. Оно повсюду. Даже на губах металлический привкус гадкого отвращения. Я совсем не ханжа, и обычно меня не смущают столь откровенные книги.. Но эта. Ужасное чувство. И самое страшное, что это было. На самом деле. Неужели так было? Это ужас. Название произведения говорит само за себя.

Повесившись, надо мотаться, а отоpвавшись, кататься.

Вот этими словами я бы охарактеризовала всю эту книгу. Какие циничные люди, откровенно циничные. Главный герой Владимир вызывает приступы отвращения постоянно, тряпка, а его жена - и того хуже. Ужасные люди, но ужасные потому как им не было места в этом новом мире. Да и как к такому можно быть готовым? Мерзость. Мерзость. Мерзость, но гениальная. Я думаю автору удалось на 10 баллов из 10 передать атмосферу и его чувства того времени. Язык сложноват, но при этом точен, как гладкая сталь ножа... В общем и целом заставляет задумываться... Но перечитывать я вряд ли буду. Интересно то, что эта книга возможно изменила жизнь человека, который мне ее посоветовал. Очень интересно, чем и почему?

Проза Мариенгофа гениальна. Не люблю пафос, но другого слова не подберу. Вот просто читаешь и восхищаешься – как, как возможно ТАК написать. Емко, чисто, ничего лишнего. А ведь написано почти 90 лет назад! Я не знаю другого писателя, который вызывал бы такие ощущения. Очень люблю его воспоминания, перечитываю их вполне регулярно. А «Циники» - другое. Тот же дивный язык, но еще и характеры. Самый спорный и незаурядный, конечно Ольга

Способна ли Ольга любить – не уверена. Почему она с Докучаевым – у него деньги. Почему с Сергеем – у него власть. Почему с Владимиром – потому что она умна и понимает, что и власть и деньги – преходящи, а Владимир – прост, незаметен, по сути никому не нужен и вряд ли с ним что-то случится. Зато будет кому дрова принести, продукты добыть, клизму поставить…

Задалась вопросом - почему Ольга покончила с собой в 24-м году? Не в 18-м, когда было голоднее, холоднее, страшнее, а в 24-м? Наверное, потому что исчезло то, что питало силы, придавало смысл ее жизни:

Мы тоже поселились по соседству. Мы смотpим в щелочку чужого забоpа. Подслушиваем одним ухом. Hо мы несpавненно хуже их. Когда соседи делали глупости -- мы потиpали pуки; когда у них назpевала тpагедия -- мы хихикали; когда они пpинялись за дело -- нам стало скучно.

Я представляю Ольгу сейчас. Ее время. Она была бы популярным блоггером, возможно даже тысячником, или светской обозревательницей. Тонко троллила бы все и всех вокруг, получала бы в комментах многочисленные «Бу-га-га!», «А-ха-ха!», «Плюс стопиццот!», возможно была бы счастлива. Ах, Ольга, не в то время ты родилась…

-- Ты остpишь... супpуга твоя остpит... вещи как будто оба смешные говоpите... все своими словами называете... нутpо наpужу... и пpочая всякая pазмеpзятина наpужу... того гляди, голые задницы покажете -- а холодина! И гpусть, милый. Такая гpусть! Вам, может, сие и непpиметно, а вот человека, бишь, со свежинки по носу бьет.

Право же, после прочтения всплывает гоголевское – «Скучно жить на этом свете, господа!»