Цитаты из книги Захудалый род

... есть женщины, которые хороши и прекрасны, а надо сознаться так, что есть и такие, которые как на грех созданы. Вот эта т была из таких.

... уход за больным сердцу женщины ближе и естественнее.

В моём уме и в душе один бог волен.

Возьми это и не обижайся - глупость не вина.

- Позвольте, однако, спросить вас: почему вы их всех так называете "Кольками" да "Наташками"?

• А это по-татарски. У них если взрослый русский человек - так Иван, а женщина - Наташа, а мальчиков они Кольками кличут...

...любое вольномыслие и свободомыслие не могут устоять перед апатиею населения и ужасною скукою гнетущей, скупой природы.

Женщина всего на свете стоит, потому что она такую язву нанесет, что за все царство от нее не вылечился, а она в одну минуту от нее может исцелить.

— Что это… ты чай пьешь? — Да, мол, чай. Хочешь, и ты со мною пей. — Спасибо, — отвечает, — только я чаю пить не могу. — Отчего? — А оттого, — говорит, — что у меня голова не чайная, а у меня голова отчаянная: вели мне лучше еще рюмку вина подать!..

... горе тому, у кого имя важнее дел его...

Кто отдаёт друзей в обиду, у того у самого свет в глазах тает...

И сам ты если какую скорбь от какой-нибудь страсти имеешь, самовольно её не бросай, чтобы другой человек не поднял её и не мучился; а ищи такого человека, который бы добровольно с тебя эту слабость взял.

Чуждая излишнего самолюбия и потому совершенно свободная от застенчивости

Писано, что угодник божий Тихон стал тогда просить богородицу о продлении мира на земле, а апостол Павел ему громко ответил знамение, когда не станет мира, такими словами: «Егда, — говорит, — все рекут мир и утверждение, тогда нападает на них внезапу всегубительство».

Всю жизнь свою я погибал, и никак не мог погибнуть.

мальчики, сыновья… Это совсем другое дело: на них все грядущее рода почиет; они должны все в своем поле созреть, один за одним Протозановы, и у всех пред глазами, на виду, честно свой век пройти, а потом, как снопы пшеницы, оспевшей во время свое, рядами лечь в скирдницу… Тут никому нельзя уступать, тут всякая ошибка в воспитании всему роду смерть».

Прощала она людей легко и охотно, и притом с поразительною снисходительностью для слабых. В этом случае правилом ее было "измерять ношу и поприще и не возлагать бремена тяжкие и неудобоносимые". В своих рассуждениях о людях княгиня была осторожна: у нее была поговорка, что "рассуждение сродни осуждению", и потому она пространно ни о ком не любила рассуждать, особенно же о тех, кто показывал ей какое-нибудь недружелюбие.

В путь шествующему человеку первое дело сопутник; с умным и добрым товарищем и холод и голод легче.