Цитаты из книги Двойной шпагат

Он... неумело убивал время, которое мастерски убивало его.

Бесстыдство заразительно.

Добавим, что прекрасное тело или прекрасное лицо восхищали его независимо от того, какому полу принадлежали. Эта странность давала основание наделять его порочными наклонностями: порочные наклонности - единственное, чем наделяют не задумываясь.

К концу месяца Жак был здоровее, чем до болезни, ибо болезнь — отдых, целительный для нервных людей.

Каким бы классом мы ни ехали, всех нас вместе жизнь на той же огромной скорости, в одном и том же поезде мчит к смерти.

Карта нашей жизни сложена таким образом, что мы видим не одну пересекающую ее большую дорогу, но каждый раз новую дорожку с каждым новым разворотом карты. Нам представляется, что мы выбираем, а выбора у нас нет.

Еще он думает о том англичанине, который покончил с собой, оставив записку: "Слишком много пуговиц, чем застегивать их и расстегивать, лучше умереть". Потому что Жак расстегивает куртку.

Он пал жертвой полумрака, в котором неосознанные чувства сталкиваются с сердцем.

чтобы жить на земле, надо следовать ее изменчивой моде, а сердце здесь нынче не носят.

В момент пробуждения в нас мыслит животное, растение. Мысль первобытная, ничем не прикрашенная. Мы видим страшный мир, ибо видим то, что есть. Чуть погодя разум засоряет нам взгляд своими ухищрениями. Он преподносит маленькие безделки, игрушки, которые человек изобретает, чтобы скрыть пустоту. И нам кажется, что вот теперь-то мы видим верно.

Сон обладает собственным космосом, собственной географией, геометрией, хронологией.

олорифма Хотел Галл королевиных губ яда; Хоть и лгал, королев иных губя, да За ним дам миллион -- Хоть за Ним; да мил ли он? Виктор Гюго

Ее красота балансировала на волосок от уродства, но балансировала так, как акробатка на волосок от смерти.

В нас много такого, что выталкивает нас за порог собственной личности. С самого детства Жака обуревало желание не добиться любви того, кто казался ему прекрасным, а быть им. Собственная красота ему не нравилась. Он считал ее уродливой.

Пышный ярмарочный тир, рассыпающийся в крошки - это Венеция днем. Ночью это влюбленная негритянка, умирающая в ванне, вся в мишурных драгоценностях.

между ними было только одно различие: всё.

Достичь. Жаку не совсем ясно, чего, собственно, достигают. Короны или Святой Елены достиг Бонапарт?

Беспредметная жажда красоты убивает.

Его не устраивают ни правые, ни левые, которых он считает мягкотелыми. Только для него, человека крайностей, золотой середины не существует.

Даже под ножом гильотины остается надежда, поскольку, если механизм заест, правосудие дает помилование.