Цитаты из книги Итальянка

“Тяги к роскоши я не испытывал ни сейчас, ни прежде, но не чтил нищету ради нищеты и не любил ее унижения и неудобства.”

“Искусство гравера по дереву может быть велико, и все же оно ограниченно.”

“В детстве у нее была открытая, сияющая, умильная мордочка и очарование крохотного зверька.”

Что толку спорить с сердцем!

Поразительно, как быстро семья возродилась перед лицом угрозы потери собственности.

Нечто ужасное, некая правда, слишком страшная, чтобы ее принять, и все же теперь неотделимая от нас, вылезла на поверхность нашего существования, словно чудовищный горб.

Вы не можете понять, но вне России я ни в чем не нахожу смысл. Ваш язык сухой, он царапает мне рот.

...Ирония должна быть поводом для развода.

Мать довольно быстро лишила мужа своей привязанности и с хищным неистовством обрушила ее на сыновей...

Зло - это такой механизм. И часть его ы том, что невозможно страдать как подобает, что страданием наслаждаешься. Сама идея наказания искажается.

Мне стало жаль, и не в первый раз, что меня не воспитали в христианской вере. В душе у меня не было Бога, что бы я себе ни воображал, и я знал: рано или поздно моя ущербность обернется трагедией. Этого я тоже не мог простить своим родителям.

"И хотя я был привязан к Отто стальными узами, более сильными, чем узы любви, в наши редкие встречи мы почти не находили что сказать друг другу".

Ее переполняло то ощущение собственного права на свободу, права на счастье, которое делает юных такими непривлекательными и такими безжалостными в их противостоянии старшим. Никто не имеет права на счастье или, если уж на то пошло, права топтать чужие жизни. И все же, по старой привычке беря всю вину на себя, я подумал: я вижу это так ясно, потому что сам давно отказался от надежд на счастье. А ее по-прежнему ждет счастливая участь.

Не наказание, а принятие смерти - вот что меняет душу. Вот что есть Бог. И конечно, никакая общепризнанная религия не станет мириться с этим.

“здесь я бесполезен. Возможно, вы не понимаете, но для меня ничто не имеет смысла вне России. Ваш язык сухой, сухой у меня во рту. Здесь я не человек, я должен стать клоуном, ничем, игрушкой чужих людей, как стал бы игрушкой вашего брата, если бы он захотел. Я лучше умру, чем буду бессмысленным.”

“Я вновь посмотрел на знакомые очертания деревьев и задрожал от внезапной близости детства.”

It's not punishment, it's acceptance of death, that alters the soul. That is God. And of course no organised religion will tolerate it.

Не наказание, а принятие смерти - вот что меняет душу. Вот что есть Бог. И конечно, никакая общепризнанная религия не станет мириться с этим.

Настало время последовать за истиной, в какое бы безумие она ни вела.