Цитаты из книги Чёрный монах

Вся, вся наша жизнь ушла в сад, мне даже ничего никогда не снится, кроме яблонь и груш.

— Поздравьте, я, кажется, сошел с ума, — но пошевелил только губами и горько улыбнулся.

Для него теперь было ясно, что он сумасшедший.

Мне кажется странным, что от утра до ночи я испытываю одну только радость, она наполняет всего меня и заглушает все остальные чувства. Я не знаю, что такое грусть, печаль или скука. Вот я не сплю, у меня бессонница, но мне не скучно. Серьезно говорю: я начинаю недоумевать.

- Но почему? - изумился монах. - Разве радость сверхъестественное чувство? Разве она не должна быть нормальным состоянием человека?

Я — посредственность, мне скучно жить…

«Как здесь просторно, свободно, тихо! – думал Коврин, идя по тропинке. – И кажется, весь мир смотрит на меня, притаился и ждёт, чтобы я понял его…»

...странные, ни на чем не основанные претензии, легкомысленный задор, дерзость, манию величия, и это производило на него такое впечатление, как будто он читал описание своих пороков...

Но разве людям доступна и нужна вечная правда, если нет вечной жизни?

Гений сродни умопомешательству.

Побранились, поплакали и будет. Нельзя долго сердиться, это нехорошо…

Дело говорит само за себя

Как бы обширен ум ни был, всего туда не поместишь.

Он уже по опыту знал, что когда разгуляются нервы, то лучшее средство от них — это работа. Надо сесть за стол и заставить себя, во что бы то ни стало, сосредоточиться на одной какой-нибудь мысли.

Ему было жаль её тем сильнее, что горе у неё было не серьёзное, а страдала она глубоко.

He все то правда, что говорили римляне или греки.

Почерк на конверте напомнил ему, как он года два назад был несправедлив и жесток, как вымещал на ни в чем не повинных людях свою душевную пустоту, скуку, одиночество и недовольство жизнью.

Он не добрый, а добродушный.

Быть избранником, служить вечной правде, стоять в ряду тех, которые на несколько тысяч лет раньше сделают человечество достойным царствия божия, то есть избавят людей от нескольких лишних тысяч лет борьбы, греха и страданий, отдать идее все — молодость, силы, здоровье, быть готовым умереть для общего блага, — какой высокий, какой счастливый удел!

«Но ведь мне хорошо, и я никому не делаю зла; значит, в моих галлюцинациях нет ничего дурного», — подумал он, и ему опять стало хорошо.