Mawnesd
3 июня 2026
Право на себя
Образ Гедды совершенно не похож на тот стереотипный, что мы видели у Норы в «Кукольном доме» того же автора, — и абсолютно такой же в отношении к ней персонажей. Муж верит, что жена его любит; его тетя оправдывает ее поведение воспитанием в роскоши; друг доверяет ей тайны и слабости; подруга надеется на нее так слепо, будто это не она вышла замуж по расчету и убила себя в конце, одним действием разрушив все мечты о семье своего супруга; будто это не она не удержалась от оскорбления той самой тети; будто это не она вложила другу в руку пистолет, мечтая о «красивой смерти»; будто это не она, зная о симпатии подруги к мужчине, прямолинейно говорит, что думает, и лжет, сжигая его рукопись. Асессора Бракка я здесь не отмечаю по той причине, что он не доверяет Гедде как личности — как жене, матери, подруге. Он питает к ней лишь гедонистический, циничный интерес и служит, как мне кажется, «тенью» Гедды. Однако ее цинизм — эстетический и трагический, требующий красоты и дерзости, в то время как его — комфортный, приспособленческий.
Читала рецензии, видела слова — «пустышка», «деструктивная», «завистливая» — и заключила собственное отношение к героине: для меня ее отрицательные черты — это единственный доступный ей язык протеста. Она не умеет строить ту «красоту», о которой говорит лишь раз — в контексте убийства (не рождения, а именно завершения жизни) Левборга, — потому что предлагаемое миром (рождение детей, написание научных трудов и прочее) ей слишком чуждо, а своего в мире, где от нее не ждут оригинальности, у нее и нет. Она умеет только разрушать — не из зависти и не как признак избалованности отцом, а как подтверждение самой себе, что собственная воля еще в ее руках.
Бесконечный список недостатков Гедды можно составить только на фоне контраста с теми «святыми», какими кажутся другие герои пьесы, — их грехи попросту растворены в быту. Иначе как объяснить, что на завистливость и лицемерие Тесмана никто не обращает внимания? Он внушает себе, что друг не мог бы пойти ему наперекор, бегает с этим к теткам, — но разве внутренне свободный от зависти человек стал бы беспокоиться, что у кого-то что-то выходит лучше? Он бы сел, проанализировал труд Левборга и написал бы свой труд — optimus maximus, но, увы, это слабый и ничего в себе не имеющий, кроме бесконечной погони за комфортом и статусом, мужчинка.
Теа — образ жертвенности, под которым скрывается тяга к человеку-проекту. Она нарушает все общественные правила, бросая мужа и детей, но использует это не ради свободы, а как бегство от собственной жизни. В контексте девятнадцатого века, когда женщины не могли вести публичную интеллектуальную деятельность, можно было бы отметить, что это ее единственный доступный канал для амбиций, — но в Теа я этого не вижу. Тем не менее прагматичность ее цели очевидна по тому, как быстро ее «скорбь» сменяется распознанием мужчины-проекта в Тесмане.
Тетя Юлле упаковывает намерение ассимилировать Гедду в свой серый обывательский мир «великомученичества» и сведения женщины к биологической функции, а заодно — навязчивое желание держать Йоргена под бесконечной опекой (возможно, даже через его будущего ребенка) — в обертку христианского милосердия и семейных ценностей.
Левборга и Бракка я упоминать не буду по той причине, что их обычно и не обрисовывают положительными героями. Замечу лишь, что причины их пороков, как и у персонажей выше, направлены на осязаемую выгоду, в то время как природа греха Гедды — эстетическая и бунтарская. При анализе ее поступков очевидна ненависть к правилам общества, но остальные герои эти правила обожают — как удобное прикрытие для собственной подлости.
Одна из главных проблем, поднимаемых в пьесе и раскрывающих личность Гедды, — социальные ожидания от женщины девятнадцатого века. Она не может найти свое место в мире и свой смысл жизни, пусть и желает этого, но неизбежно прогибается перед обществом — например, выходит замуж, как все. Стоит только ее искреннему рвению — стрельбе — показаться на поверхности, все чрезмерно обостряются во внимании, списывая это на игру или глупость, на объяснение, подходящее не конкретно Гедде, а обычной женщине. Так можно утверждать, что одна из ценностей Гедды — это право на себя. Она не убивает себя после замужества, потому что сохраняет внутреннюю автономию: может смотреть на мужа и его теток свысока, чувствовать себя выше их дел и хранить свои тайны. Гедда заканчивает жизнь, когда Бракк угрожает отобрать у нее даже это — загоняет в угол и тычет ножом в ее последнее убежище, в гордыню.
По мере чтения, пыталась сформировать в голове сеть персонажей, но разбегаются глаза: все такие разные, с Геддой в совершенно разных отношениях, но одинаково душащие ее жизнь.
Я не пытаюсь сделать из Гедды святую — она ею не была и быть не могла. Но ровно в той же мере невозможно записать ее в единственный центр зла, когда вся пьеса дышит тихой, причесанной порчей остальных.
3 понравилось24
