Цитаты из книги Искусство голодания

"Я ведь должен голодать, я не могу иначе", — сказал голодарь. "Надо же — сказал смотритель, — отчего же ты не можешь иначе?" — "Потому что я не смог найти себе еду по вкусу, — ответил прямо в ухо ему голодарь, вытянув голову и сложив губы как для поцелуя. — Если бы я нашел ее, то, поверь, ел бы себе и ел, как вы все".

Почему надо остановиться как раз теперь, на сороковой день?

Никто не причинял голодарю таких мук, как эти снисходительные сторожа; они приводили его в уныние, и голодовка превращалась для него в сущую пытку.

Попробуй-ка разъяснить кому-нибудь искусство голодания! Кто его не чувствует, тому его нельзя растолковать.

– Потому что я вынужден голодать, я не могу по-другому. – Почему это ты не можешь по-другому? – Потому что я не мог найти еды, которая была бы мне по вкусу. Если бы я нашел ее, поверь мне, я бы не стал привлекать к себе никакого внимания, а ел бы в свое удовольствие, как ты и все остальные люди.

Однажды одному из смотрителей цирка попалась на глаза клетка у загонов со зверями и он спросил у подчиненных, почему здесь стоит без дела эта довольно приличная клетка с гнилой соломой внутри; никто не мог на это ответить, пока вдруг кто-то не увидел дощечку с цифрами и не вспомнил о голодающем артисте. Шестами начали ворошить солому и нашли в ней артиста.

Дети плохо понимали отца, для этого они еще слишком мало были подготовлены как школой, так и жизнью – что значило для них голодание?

Везде и всюду, словно по тайному сговору, распространилось вдруг отвращение к искусству голодания.

Такое выворачивание правды наизнанку, хотя оно давно уже было знакомо голодарю, каждый раз снова выводило его из себя. То, что было следствием преждевременного окончания голодовки, выдавали за его причину! Бороться против подобной, против всеобщей неспособности понять его было невозможно.

публика расходилась, и никто не имел причин чувствовать себя неудовлетворенным, никто – только сам голодарь, всегда только он.

Но это была чистейшая формальность, придуманная для успокоения масс, ибо посвященные знали,

Теперь он мог голодать сколько угодно и как угодно – и он голодал, – но ничто уже не могло его спасти, публика равнодушно проходила мимо. Попробуй растолкуй кому-нибудь, что такое искусство голодания! Кто этого не чувствует сам, тому не объяснишь.

Быть может, вовсе не от голода исхудал он так сильно, что некоторые, не вынося его вида, не могли присутствовать на представлениях, хотя весьма об этом сожалели: скорее, он исхудал от недовольства собой

Никто ведь не мог оставаться при голодаре денно и нощно, так что никто и не мог опытом своим поручиться, что голодание происходит по правилам и непрерывно; только сам голодарь мог о том знать