Цитаты из книги Заповедник

Хорошо идти, когда зовут. Ужасно - когда не зовут. Однако лучше всего, когда зовут, а ты не идешь...

- Как ты думаешь, мы еще увидимся?

• Да, я уверена. Совершенно уверена.
• Тогда я, может, поверю, что Бог - есть.
• Мы увидимся. Бог есть...

- Прошлый год евреи жили. Худого не скажу, люди культурные... Ни тебе политуры, ни одеколона... А только - белое, красное и пиво... Лично я евреев уважаю.

• Они Христа распяли, - вмешался Толик.
• Так это когда было! - закричал Михаил Иваныч. - Это еще до революции было...

Что значит - "нажрался"? Да, я выпил. Да, я несколько раскрепощен.

Тебя угнетают долги? Не огорчайся. Ведь это единственное, что по-настоящему связывает тебя с людьми...

Люда вела себя ровно и приветливо. Это объяснялось наличием жениха. Ее не уродовала постоянная готовность к возмущенному отпору. Пока что жених находился в тюрьме…

Любой решительный шаг налагает ответственность. Так пускай отвечают другие. Бездеятельность - единственное нравственное состояние... В идеале я хотел бы стать рыболовом. Просидеть всю жизнь на берегу реки, И желательно без всяких трофеев...

С твоими пороками нужно быть как минимум Хемингуэем…

... Романы Хемингуэя не меняются. Меняешься ты сам. Это гнусно - взваливать на Хемингуэя отвественность за собственные перемены.

Поразительно устроен российский алкаш. Имея деньги - предпочитает отраву за рубль сорок. Сдачу не берет... Да я и сам такой...

Тебя угнетают долги? У кого их не было?! Не огорчайся. Ведь это единственное, что по-настоящему связывает тебя с людьми…

Голову ломают: «Где ты, Русь?! Куда девалась?! Кто тебя обезобразил?!». Кто, кто... Известно кто... И нечего тут голову ломать.

О вреде спиртного нарисаны десятки книг, О пользе его - ни единой брошюры. Мне кажется, зря...

- Татуся, слышишь?! Ехать не советую... Погода на четыре с минусом... А главное, тут абсолютно нету мужиков... Але! Ты слышишь?! Многие девушки уезжают, так и не отдохнув...

На каждом шагу я видел изображения Пушкина. Даже возле таинственной кирпичной будочки с надписью «Огнеопасно!». Сходство исчерпывалось бакенбардами. Размеры их варьировались произвольно. Я давно заметил: у наших художников имеются любимые объекты, где нет предела размаху и вдохновению. Это в первую очередь — борода Карла Маркса и лоб Ильича…

Вас провожал Митрофанов. Чрезвычайно эрудированный пушкинист. Вы хорошо его знаете?

— Хорошо, — говорю, — с плохой стороны…

- Лично я евреев уважаю.

• Они Христа распяли, - вмешался Толик.
• Так это когда было! - закричал Михал Иваныч. - Это еще до революции было...

Я решил спокойно все обдумать. Попытаться рассеять ощущение катастрофы, тупика. Жизнь расстилалась вокруг необозримым минным полем. Я находился в центре. Следовало разбить это поле на участки и браться за дело. Разорвать цепь драматических обстоятельств. Проанализировать ощущение краха. Изучить каждый фактор в отдельности.

Я твердил себе:

• У Пушкина тоже были долги и неважные отношения с государством. Да и с женой приключилась беда. Не говоря о тяжелом характере...