Цитаты из книги Lost Souls

Твоя дорога ведет в никуда? Ты не знаешь, что гонит в дорогу тебя? Но ты все равно продолжай идти, И, может быть, ты дойдешь до меня…

1

"Помогай тем, кого любишь, - однажды сказала ему бабушка. - Помогай, когда можешь помочь, а потом не навязывай своё участие. Твой дар не даёт тебе права обустраивать чью-то жизнь за него. Да, ты видишь их души. Но никто не захочет, чтобы ты был его зеркалом постоянно."

Я пью воду, которая остается от моих акварелей. Она очень вкусная, правда.

Они оба разыгрывали из себя крутых циников, независимых одиночек, которым никто не нужен, и, чтобы не выбиваться из образа, не позволяли себе проявлять нежность друг к другу – самую обыкновенную нежность, в которой и он, и она так отчаянно нуждались.

Ее вообще ничего не задевало. Даже то, что под всей своей показной самоуверенностью она себя чувствовала последней сукой, предательницей и изменщицей. Ей было все равно.

Он был чужим для своих родителей; он их не понимал и не стремился понять. Он не признавал их мир. Там не было ничего, что могло бы его взволновать или тронуть, – ничего, что он мог бы назвать своим. Иногда он задумывался о том, а есть ли вообще для него место в мире за пределами его комнаты, есть ли на свете такой человек, который смог бы стать близким ему и кому он сам смог бы стать близким.

Бела Лугоши был по-прежнему мертв. Голос певца был низким, вкрадчивым и коварным, как рак горла.

Дух жил как бы в двух мирах сразу: в Стивовом мире пива, гитар и друзей и в бледном призрачном мире своих видений. Реальный мир слишком часто давил на Духа: приводил его в замешательство и даже ранил.

Шартрез светится в темноте, и если выпить его много-много, глаза у тебя станут ярко-зелеными.

Пластмассовый пупсик символизирует младенца Иисуса, и почти никогда не случалось, чтобы кто-нибудь из малышей им подавился. Иисус любит маленьких деток.

Мне страшно одной, по ночам. Мне нужно за что-то держаться, чтобы пережить ночь. Мне все равно, за что. Лишь бы держаться. – Она опять глубоко затянулась, – Ночь – это самое страшное время. Для меня, да. Она тянется бесконечно. Она знает все мои тайны.

И я смогу это вынести, если ты будешь мне братом. Хотя бы на пару минут.

затариться барбитуратом, а на обратном пути взять кварту виски. Принять все это вместе. От такого коктейля уж точно не будет похмелья.

– Прошу прощения, – произнес он насмешливо. – Я не знал, что эта шлюшка – твоя подруга. <...> – Прошу прощения, – сказал Зиллах. – Это было плохое слово. Но тебе не надо в меня влюбляться. У меня уже есть любовник… если он усвоил урок. – Он протянул руки к Никто. После секундной заминки Никто шагнул к нему, упал ему в объятия и уронил голову ему на плечо.

Никто даже не сомневался, что однажды они переедут жить в большой город, где в окурках, мокнущих в сточных канавах, иногда попадаются бриллианты, а луна в синем бархатном небе похожа на круглый неоновый сыр - такая же яркая и ослепительная.

Zillah was smiling at him too, a smile like the Mona Lisa's, if the Mona Lisa had crazy green eyes and was blasted out of her mind on Crucifix acid.

Очень просто сойти с ума, когда ты живешь год за годом на самой периферии мира

Ногти на ногах накрашены ярко-оранжевым лаком и от этого смотрятся совсем по-детски.