Цитаты из книги Песни Мальдорора

Смейтесь, так и быть, но только сквозь слезы.

Я помню, как однажды, глядя на меня остекленевшими глазами, матушка сказала: "Когда услышишь, лежа в постели, лай псов поблизости, накройся поплотнее одеялом и не смейся над их безумьем, ибо ими владеет неизбывная тоска по вечности, тоска, которою томимы все: и ты, и я, и все унылые и худосочные жители земли. Но это зрелище возвышает душу, и я позволяю тебе смотреть на него из окна

... совесть – не большая помеха, чем солома, которою играет ветер. Такой же пустяк. Впрочем, пожелай я углубиться в тонкости сей поэтической дискуссии, я бы сказал, что солома представляется мне предметом более значительным, чем совесть – она годится хоть скоту на жвачку, от совести же проку никакого: только и умеет, что выпускать стальные когти.

В одном мозгу нет места для меня и для Творца.

...не след овечкам и волкам заглядываться друг на друга.

Все на земле – лишь дебри заблуждений да нравоучительного пустословья, иное дело ты, точнейшая математика: твои строгие вычисления, твои незыблемые законы ослепляют взор ярчайшим светом божественной гармонии, которой отмечен весь порядок мирозданья.

Но даже наилучшие порывы, обращённые к благороднейшей цели, обречены на неудачу, когда столкнутся с разрушительной стихией душевного расстройства.

Вот он распахивает ставни. Садится на окно. И смотрит на луну, самозабвенно расточающую свет и заливающую грудь его лучами, в которых с несказанной грацией трепещут, как планеты, серебристые пылинки. И ждёт, чтобы рассвет, преобразив весь мир, принёс хотя бы видимость покоя в его измученную душу.

Итак, вы знаете теперь, что тот, чьё земное бытие так рано оборвала болезнь и кого приняла сия могила, воистину жив, узнайте же, что тот, другой, кого уносит прочь пугливый конь, — взгляните на него, пока он близко, пока не обратился в точку и не исчез среди дерев, — тот, чья жизнь ещё длится, он, и только он один, воистину мёртв.

Мой ум иссох от постоянных, напряженных, иступленных размышлений, он стонет, он вопит, точно лягушки, чье мирное болото посетила стая алчных цапель или прожорливых фламинго.

По утрам, когда показывается око вселенной, на целый мир отверстое с любовью, лишь мне отрады нет; забившись в глубину своей излюбленной пещеры, спиною к свету, не отрывая глаз от тёмных недр, я упиваюсь отчаянием, словно терпким вином, и что есть силы раздираю собственную грудь.

О венценосная грязь, не лишай меня счастья злорадно наблюдать, как зреют и исподволь крепнут все новые поколения прожорливых твоих деток.

Но знайте, поэзия везде, где только нет дурацкой и глумливой ухмылки человека, его утиной рожи.

Не спешите судить о Боге, смертные, разве ведомо вам, каких усилий стоит подчас не выпустить из рук поводья вселенской колесницы! Как от натуги приливает к голове кровь, когда приходится творить из ничего новую комету или новую расу мыслящих существ! Порою изнуренный дух сдается, отступает, и божество, пусть только раз за вечность, не может не поддаться слабости - и в этот миг его застали.

В этот час во всех дворовых псов округи вселяется безумие; одичав, сорвавшись с цепи, они несутся без оглядки прочь.

На мне короста грязи. Меня заели вши. Свиньи блюют при взгляде на меня.