Цитаты из книги Скорбь Сатаны

Женщина, – гений, – ангел, – кем бы вы ни были, не говорите мне о скорби! У меня тысяча тысяч скорбей! – да, миллион миллионов, которые подобны маленьким языкам пламени в моем сердце и сидят так же глубоко, как центры Вселенной! Грязные преступления мужчин, – низменный обман и жестокость женщин, – безжалостная, убийственная неблагодарность детей, – презрение к добру, мученичество интеллекта, эгоизм, алчность, чувственность человеческой жизни, отвратительное богохульство и грех творения перед Творцом – вот мои бесконечные скорби! – они делают меня несчастным и держат в цепях, когда я хотел бы быть свободным. Они создают вокруг меня ад и бесконечные пытки, – они связывают, сокрушают меня и извращают мое существо, пока я не стану тем, кого не смею назвать ни себе, ни другим. И все же… вечный Бог мне свидетель… я не думаю, что я хуже, чем презреннейший человек на свете! Я могу искушать, но я не преследую, – я беру на себя инициативу во многих жизнях, но я прокладываю свой путь так, чтобы стало ясно, что те, кто следует за мной, делают это скорее по своему собственному выбору и свободной воле, чем по моему убеждению!

Самым странным в причудливом течении человеческой жизни, пожалуй, является то, как внезапно и непредсказуемо происходят события, что всего за какой-то день или час сеют полный хаос там, где недавно царил покой, и превращают в руины то, что когда-то казалось надежным кровом. Словно землетрясение, они врываются в обыденный распорядок повседневной жизни, круша наши надежды, разбивая нам сердца и развеивая наши радости пеплом и прахом отчаяния. И эти разрушительные беды обычно приходят на фоне кажущегося благополучия без малейшего предупреждения и с яростью внезапно налетевшей песчаной бури. Обычно они проявляются неожиданным, почти мгновенным низвержением отдельных столпов общества, некогда бывших первыми среди равных себе и светочами для всего мира. Мы видим это в капризах судьбы королей и политических деятелей, что в один день могут впасть в немилость, и грандиозные перемены наступают со столь необъяснимой быстротой, что уже не кажется удивительным появление религиозных сект, члены которых иногда, в дни полного благоденствия, облачаются в рубища, посыпая голову пеплом, и молятся: «Направь нас, Боже, в те злые дни, что скоро грядут!» Умеренность стоиков, считавших, что горе и радость суть проявления безбожного и стремившихся держаться где-то посередине, между этими противоположными состояниями, не предаваясь ни неумеренным удовольствиям, ни безудержной меланхолии, явно была полезной чертой характера.