Цитаты из книги Архипелаг ГУЛАГ

Непонятно, за что мы клянём инквизицию? Разве кроме костров не бывало торжественных богослужений? Непонятно, чем нам уж так не нравится крепостное право? Ведь крестьянину не запрещалось ежедневно трудиться. И он мог колядовать на Рождество, а на Троицу девушки заплетали венки...

Как ни странно, но в те громовые годы так же ласково давались и брались взятки, как отвеку на Руси, как довеку в Союзе.

А Державин так писал: Пристрастный суд разбоя злее, Судьи враги, где спит закон: Пред вами гражданина шея Протянута без оборон.

Ещё важным преимуществом ОСО было то, что его постановления нельзя было обжаловать — некуда было жаловаться: не было никакой инстанции ни выше его, ни ниже его. Подчинялось оно только министру внутренних дел, Сталину и Сатане.

Тройки эти (мы на всякий случай пишем во множественном числе, как о божестве не знаешь никогда, где оно существует) отвечали возникшей неотступной потребности: однажды арестованных на волю не выпускать (ну, вроде отдела технического контроля при ГПУ: чтоб не было брака).

— Но мы же хотим их вернуть к жизни!?.. — Вернуть???… — удивлён меченосец. — Лагерь не для этого. Лагерь есть кара!

Доносчик— как перевозчик: нужен на час, а там не знай нас.

Не главный ли это вопрос XX века: допустимо ли исполнять приказы, передоверив совесть свою — другим?

Наши же побеги, начиная с соловецких, в утлой лодочке через море или в трюме с брёвнами, и кончая жертвенными, безумными, безнадёжными рывками из позднесталинских лагерей (им посвящаются дальше несколько глав), — наши побеги были затеями великанов, но великанов обречённых.

Легче перечислить, чем заключённые никогда не занимались: изготовлением колбасы и кондитерских изделий.

«Так вас и надо, мерзавцы! Все вы на воле притворялись! Все вы враги, и правильно вас посадили! Всё закономерно! Всё идёт к великой победе!» (Только меня неправильно посадили.)

— Везде— блат, взятки, коррупция. — Надо усилить коммунистическое воспитание.

Вот их неизбежная мораль: я посажен зря и значит я — хороший, а все вокруг— враги и сидят за дело.

Одним словом, они оставались спокойны, пока сажали общество. «Вскипел их разум возмущённый», когда стали сажать их сообщество.

А это ж и есть блатной принцип: тебя не гребут — не подмахивай!

Круг замкнут. Работай или не работай, люби нас или не люби — мы тебя ненавидим и воровскими руками уничтожим!

Но одно досрочное освобождение никакая голубая фуражка не может отнять у арестанта. Освобождение это — смерть. И это есть самая основная, неуклонная и никем не нормируемая продукция Архипелага.