Цитаты из книги Эмиль из Лённеберги

В домике Триссе было уже совсем темно, а папа Эмиля всё сидел и ждал. Но никто не приходил. Он слышал, как дождь стучит о крышу, и от этого звука ему стало ещё печальней. Он распалялся всё больше и больше... Больше он ждать не намерен, он должен немедленно отсюда выбраться! Как угодно, но выбраться! Хоть через слуховое окно! – Сейчас я лопну от злости! – сказал он вслух и вскочил на ноги. В домике Триссе стоял ящик со старыми газетами. Он пододвинул его к двери и встал на него. К счастью, ящик оказался довольно большим, и папа Эмиля смог дотянуться до слухового окна. Он без труда выбил раму со стеклом и, высунув голову, стал звать на помощь. Но на его крик никто не отозвался, зато дождь, который лил как из ведра, с силой забарабанил ему по затылку, ручейки воды потекли за шиворот, и это было не очень-то приятно. Но теперь уже ничто не могло его остановить, даже потоп, ему надо было немедленно отсюда выбраться. С большим трудом просунул он в слуховое окно сперва руки, потом плечи и стал потихоньку лезть дальше, всё больше высовываясь. Но, когда он уже наполовину вылез наружу, он вдруг застрял. Застрял так, что ни туда ни сюда. Он как бешеный размахивал руками и ногами, но с места не сдвинулся ни на дюйм, а только опрокинул ящик, на котором стоял, и повис, бедняжка, в воздухе! Как ты думаешь, что делает хозяин хутора, если он висит с непокрытой головой под проливным дождём? Он зовёт на помощь? Нет, не зовёт. Потому что знает лённебержцев. Он прекрасно понимает, что, если кто-нибудь увидит его в таком положении, он станет посмешищем для всей Лённеберги, а может, и для всего Смоланда до конца своих дней. Нет, он не будет звать на помощь! А тем временем Эмиль...сбегал на кухню, свалил всё, что там нашёл, в миску и с миской в одной руке и фонарём в другой выскочил во двор. Дождь по-прежнему лил как из ведра, но он смело шёл в темноте, чтобы порадовать своего поросёночка. И вот тут-то – о, я содрогаюсь, когда об этом думаю! – тут он увидел своего отца! И отец увидел его. Ох, как это было страшно! – Беги за Альфредом, – зашипел папа Эмиля. – И вели ему взять с собой кило динамита. Я хочу, чтобы домик Триссе сровняли с землёй! Эмиль помчался за Альфредом, и Альфред прибежал. Не с динамитом, конечно, да и папа Эмиля сказал это только во гневе, а с пилой – папу надо было выпилить, другого способа освободить его не было. И пока Альфред пилил, Эмиль стоял на стремянке и в отчаянии держал над своим бедным папой зонтик, чтобы его не хлестал больше дождь. Ты, конечно, понимаешь, что минуты, которые Эмиль провёл, стоя на стремянке, были не из самых приятных в его жизни, потому что папа всё время рассказывал, что он сделает с Эмилем, как только освободится. И папа даже ничуть не был благодарен Эмилю за то, что тот стоял теперь с зонтиком, прикрывая его от дождя. Альфред пилил так усердно, что опилки летели во все стороны. А Эмиль не зевал: в то мгновение, когда Альфред допилил до конца и папа Эмиля с грохотом свалился на землю, в то самое мгновение Эмиль отбросил зонтик и со всех ног понёсся к сараю. Он влетел в него, на секунду опередив своего папу, и заперся на засов. Так что папе ничего другого не оставалось, как снова ломиться в закрытую дверь.

....Теперь ты знаешь, что натворил Эмиль и 7 марта, и 22 мая, и 10 июня, и 8 июля.... Ха-ха-ха, не могу удержаться от смеха, когда думаю о том, что он выкинул 3 ноября, но рассказывать не стану, потому что обещала мама Эмиля молчать... Хотя именно после этого в Лённеберге стали собирать деньги: все жители деревни до того жалели Свенсонов из-за их озорника-мальчишки, что никто не отказался дать по пятьдесят эре. Собранные деньги завязали в узелок и принесли маме Эмиля со словами: "Может, тут хватит денег, чтобы отправить вашего Эмиля в Америку?"