Item: Детская книга
Rating: 4
Author: juikajuinaya

14 января 2018

Семья - это общество в миниатюре, от целостности которого зависит безопасность всего большого человеческого общества. Феликс Адлер

Кто-то явно решил обмануть всех и прилепить такой привлекательный ярлык «семейная сага» к данному роману. И я повелась. Нет здесь семейной саги, не ищите. Наиболее яркими для меня стали члены семьи Уэллвуд. Но мне сложно представить их семьей, поскольку взаимодействия между ними и нет практически: Хамфри занят своими идеями, статьями, другими женщинами; Олив пишет сказки, обеспечивая семью; дети предоставлены сестре Олив Виолетте, которая стала просто няней, домоуправительницей в «Жабьей просеке», персонажем, мнения и суждения которого не слышно на страницах книги, да и явно не интересно жителям усадьбы.

Я не верю в Олив как мать: слишком заигралась она в написании сказок, в которых героями являются ее же дети. Она разбила мое представление о писателях, которые ищут вдохновения самостоятельно, не трубя об этом на каждом шагу, скрывая свои черновики. Олив же, наоборот, дает читать главы своих сказок, ездит в гости и открыто говорит, зачем приехала. Мне кажется, дети нужны ей были в качестве источника вдохновения, ведь в основном ими занималась Виолетта. Также мне непонятно ее отношение к мужу. С одной стороны, она содержит семью финансово фактически, но конец 19 века еще предполагал массовых разводов и полной самостоятельности женщины, поэтому Олив и терпит похождения Хамфри; а с другой стороны, она срывается в ссоры с мужем, узнав о его любовнице, после чего совершает вообще импульсивные действия, обеспечивая его внебрачного ребенка.

Из-за неимоверного, на мой взгляд, количества персонажей, сложно охватить и охарактеризовать каждого. Изначально мое внимание привлек Филипп. Шутка ли сказать – мальчишка жил в подвалах музея, срисовывал экспонаты, создавал целые альбомы, мечтал работать с глиной, керамикой, создавать свое. Он был для меня ребенком не от мира сего в хорошем смысле. Ребенком, который жил искусством и в искусстве. В какой-нибудь для нас невзрачной вазе он видел красоту, изящество, линии.

Отличным от других персонажей показался мне и Чарльз-Карл. Его жизнь фактически поменялась под влиянием Иоахима Зюскинда, его учителя. И тут следует заметить, насколько родители были уверены в репетиторе, что без всяких мыслей отпускали ребенка к нему, не интересуясь, что именно они изучают, какие места посещают. Вместе с Чарльзом я переживала его метания между привычными взглядами и анархистскими, сочувствовала «необходимости» скрывать свои взгляды под маской нужной обществу, в котором он жил, морали.

Роман очень многослоен, но в то же время, цельный. Невозможно выбросить из него ни исторические вставки, ни сказки Олив, ни описание музея, ни домашних спектаклей. «Детская книга» станет совсем другим романом. Романом без деталей, без глубины и обоснованности поступков героев. Я не знаю, как долго Антония Байетт трудилась над романом, но чтение его явно не рассчитано на короткий срок, ведь нужно разобраться во взаимоотношениях многочисленных героев, их взглядов; углубиться в понятиях «фабианцы», «суфражистка», «анархист» и т.д.; исторической подоплеки; ознакомиться с тем же романом «Путь паломника» Джона Бэньяна, который так часто вспоминают герои.

Память умеет заволакивать гадости и ужасы, превращая их в позолоченные узоры.

По мере чтения становилось страшно. В романе изображена такая приятная, сладкая жизнь писательницы, музей, выставки, искусство, свободная жизнь детей, разнообразие взглядов; но в то же время понимаешь, что же скрывается под этим «соусом». На самом ли деле детство такое безоблачное и родители настолько любящие? На самом ли деле сказки такие добрые?