Отзывы о книге Любовь властелина
LadyRenita27 февраля 2017Три возраста красавицы властелина. (Балет в трёх действиях)
За мной, мой читатель, и я покажу тебе настоящую любоффф… А что мы встали, губки раскатали, ушки развесили, ручки дрожащие тянем? Любви вам? Фиг вам. Это книга не о любви, а о любви к искусству любви. А коль уж мы заговорили об искусстве, давайте отложим вульгарную литературку, мы же все из высшего света, и представим, что мы пришли в балет и будем его смотреть, ну, а почему балет, а потому что он прекрасен, вы наслаждаетесь музыкой, танцем, стилем, абсолютным, без полутонов и склькихтотам оттенков чувством, вы влюбляетесь в это чувство и порой ненавидите героев, потому что они ведут себя нелогично и вообще особого смысла, если так подумать, в либретто и нет. Такова эта книга - красиво, стильно, чувственно, но ниочём, только балет — это недолго и с антрактом, а эта книга не успокоится, пока не выест вам мозг.
Итак, мы уселись в кресло, поёрзали задом, пардон, бёдрами, чтоб удобней было. Увертюра. Ариадна – молода и прекрасна, взбалмошна и аристократична, с бешенной фантазией и конкретным недотрахом, хотя муж есть. Муж – вечно играет какую-то роль, даже когда ссыт в общественном туалете в полном одиночестве. Солаль – властелин, господин, только не понятно чей, он над собой-то не особо властвует. Ещё есть мамаша с папашей, которые здорово оживляют книгу, и забавные евреи, которые не несут особого смысла и непонятно, зачем в сюжете вообще. Занавес. Действие первое. Вы все – идиоты. И идиотки. Вы хотите только секса, секса, с тем кто сильнее вас, кто слабей, тот пусть не смеет вас хотеть, а эта женщина будет моей рабыней, госпожой и насколько фантазии хватит, я подробно, по пунктам, расскажу ей, как я её соблазню и о похоронах, там собачки и уточки и ехали медведи на велосипеде, и за ними кот задом наперёд, а крокодил море синее тушил пирогами и блинами и сушёными грибами, короче сплошной Чуковский, и она, похоже, тоже не тех грибов наелась, потому что от этой лекции на чёртову тучу страниц не уснула и не убила меня табуретом по голове, как хотел ты, мой уставший читатель, а слилась со мной в страсти, и был вечер и было утро и ещё вечер, и ещё утро, страсть, любовь, она совершенство, целую руки, руки, губы, губы, языки, ах это ожидание, эта дрожь, этот трепет и дыхание, дыхание, дыхание, ну лёгкое, да, я люблю вас, я вас люблю, а ту уже я не люблю, а вы не прячетесь там в углу, идите, я вас полюблю.
Действие второе. Да что же ты мне опять эту икру подсунула, не могу я её, проклятую, каждый день есть! Яичницу хочу! Я-ич-ни-цу!!! Пошлую, простую, она шкворчит и хлопает глазами, пахнет луком, и можно помакать хлебушком в желточек и облизать пальцы, но нет, мы будем вкушать лангуста с майонезом ручной работы с шоколадным мороженым и в вечернем платье, ещё и со службы попёрли, а что, ни у кого из читателей не возникло вопроса, откуда я деньги беру на все эти радости, опять эта шайтан-машина ухнула забившего уши Баха, и с чего она взяла, что у меня с него встаёт, а матушки Кафки и Пруста сделали бы больше одолжение человечеству, если бы в те ночи помолились бы Богу, а не придавались страсти, но это у грубых и вульгарных людей любовная лодка бьётся о быт, а наша мечется по морю чистейшей любви и просит бури и скал, а вот и нетушки, ах да, я ж таки еврей, а тут призывают нас обижать, потоскую-ка я по судьбе своего народа, а нет, не потоскую, звонок, мне пора придаваться страсти, ну-ка, дружочек, давай поднатужимся, а то придётся с ней о чём-то говорить.
Действие третье. Мыши плакали, кололись, но продолжали жрать кактус. Ты мой наркотик. Мой личный сорт героина. Помните, в слюнявой книжице столетний красавчик с бледной кожей говорил так несовершеннолетней девочке с умственной отсталостью, так вот, никакой там не наркотик, а шампанское «Детское», вот тут да, тут конкретный героин, ненавидишь и хочешь соскочить, а не можешь, и сил нет, и воли нет, и ничего нет, кроме скуки, скуки, тупой надоедливой, как жужжание мухи, избить её, что ли, вдруг это нас развлечёт, о, развлекло, ну ннна тебе ещё, ннна, как можно считать её совершенством, о мой читатель, она пукает, урчит животиком, какает не радугой и потеет не розовой водой, лежит, побитая, на полу и плачет, плачет, тряся задом, о я же еврей… кааак 1936, почему не начало сороковых, возвопил читатель, и почему вы на берегу, а не в Польше или, и не в Германии, это бы всё уже закончилось, скука, скука, сука, почему лучше быть избитой, ненавидеть руку, ударившую её, чем выйти в общество, ведь оно так вульгарно, а мы оба в белом, радоваться, что был другой, как повод унизить её вновь, больно, гнусно, нет, не уходи, что же я буду делать без тебя.
Занавес. Зрители, радостно хлопают и бегут из зала в темпе хавынагилы, мысленно умоляя друг-друга: «Если я когда-нибудь вляпаюсь в срань под названием «вечная любовь» - убей меня».
17 понравилось668
Комментарии 1
Ваш комментарий
, чтобы оставить комментарий.
Это шикарно, спасибо за рецензию)