Name: О вариативности дискурса
Item: Любовь властелина
Rating: 6
Author: KillileaThreshold

14 февраля 2017

О вариативности дискурса

Спросите рядового читателя, о чем эта книга, и он уверенно скажет, что о мятущейся, трогательной, хрупкой, неземной любви. Она. Импульсивная, непосредственная, с неискушенным умом маленькой девочки, с ангельским голоском, прекрасная в своей порывистости и просто прекрасная. Наивное представление о том, что значит быть женщиной, нарочитое и беспощадное в своей бессмысленности. И кокетливые взгляды поверх тяжелых от туши ресниц, и незрелое сюсюканье, и захлестывающий нарциссизм. Стандартный алгоритм выученной беспомощности, эмоциональная зависимость ребенка от нового папочки. Надену мамины туфли и буду как взрослая. Он. Нервный, циничный, демонстративный, одержимый амбивалентностью, стремящийся доказать свою значимость, но требующий безусловной любви. Любитель держать дистанции и лелеять тайны. Сначала сочинить себе предмет обожания, потом разочароваться в нем. Выдумать иллюзию и обвинить ее в собственном желании обмануться. Нет-нет, разве он полюбил бы безобразную особу – ведь это другие должны ценить в нем бессмертную душу, а он надстоит над всеми. Прости, сестра Рахиль, ничего личного. Пара инфантильных эгоистов, решивших имитировать высокие чувства. Двое подростков, попытавшихся выглянуть за рамки условностей и сами испугавшиеся этого отхода от стандартов. Ах, этот жесткий-жестокий мир, мы не хотим играть по его правилам, мы хотим придумать свои собственные. Но так как мы – его кровь от крови и плоть от плоти, то правила у нас будут столь же жестокие, столь же нелепые, но зато исключительно и только наши. Мы заклеймим лицемеров и кинемся лицемерить, осудим снобов и предадимся высокомерию, плюнем в сибаритов и продолжим ценить удовольствие. Мы не умеем по-другому.

Есть люди, ум которых напоминает неразборную мозаику. Прочную и нерушимую. Каждый фрагмент встает на свое место с характерным щелчком и до смертного одра не подлежит замене. Стабильность и еще раз стабильность! Чтобы ни происходило снаружи, внутрь ничего уже проникнуть не способно.

Есть люди, которые делают ставку на незыблемость ценностей и традиций. Они, в общем-то, ничем не отличаются от первых. Им когда-то сказали – надо так, мол, и только так. Они поверили и законсервировали свою веру в первозданном состоянии, не соотнося её с изменяющимся миром и его реалиями.

Мы таких людей решительно осуждаем. Так вот прям приходим и тычем плакатиком «Чума - на все ваши культурные константы». А еще пальчиком погрозим: «Не тот это дискурс, товарищи, ой не тот!» Грозные, но справедли-и-ивые.

И не только мы. Писатель Коэн назначил своей задачей предоставить читателю как можно больше поводов рассмотреть в главных героях их, пардон, персистентные стереотипы, и постмодернизм удался. Печальненько только то, что при этом он случайно забыл показать причину сложившейся проблемы и пути её решения. Но мы-то помним, что задача художника – обрисовать реальность, а анализировать и изменять её… на это пусть подписываются всякие робеспьеры и разные че. А если что-то у них там пойдет не так, художник опять прибежит и укажет. Ткнет мордой, такскть, в грязь и дерьмо. Убирай, дескать, последствия всех своих нелепых революций, вертай все взад... только сначала сделай глубокомысленное лицо и улыбнись с перерезанным горлом в камеру, это оч-чень жизненный кадр.

Одно только непонятно. Если не видеть первопричины, не разбираться в истоках, не моделировать механизм, не прогнозировать варианты, то как можно достоверно изобразить действительность? Но автор не сдается – «я таки точно помню, как было, и вон такая штучка тут лежала, правда-правда, а когда гражданин в синем пальто подошёл, тут она пропала, вы к нему в карман-то загляните». Убедительный такой, непоколебимый. И настаивает, и пишет. Пишет много.

О, софисты всех мастей, расчехлившие свои языки, чтобы доказать, что темно-серое – это почти белое! О, любители красивых слов и сложных синтаксических конструкций! Я обожаю ваше незамутненное желание вывернуть мозги наизнанку ближнему своему и продемонстрировать свое кратковременное влияние на человеческий ум. Я надеюсь, это незамысловатое действие приносит вам самим хоть малейшее удовлетворение, помогает возвыситься над массой и ощутить мимолетную власть. Власть слова над мыслью. Жаль, что она умозрительна. Ведь ваши слушатели позволяют вам лишь проводить манипуляции над пустотой. *

Нет, литературный эксперимент Коэна вовсе не плох. Он удобен, он дает относительно правдоподобный результат, он на первый взгляд верен. Но ему не хватает самого главного – полноты картины. Всех веских кирпичиков, из которых построено здание общественного устройства. А без них происходит подмена понятий и причин.

Заседание Французской академии. Соискатель (потрясая кипой исписанных листов): Многолетним трудом своим я доказал, что дважды два – это не десять! Шум, крики с мест. Председательствующий (стучит молотком): В самом деле? Ну а сколько же по-вашему? Соискатель (мнется в растерянности): Э-э-э… в общих чертах… Я почти уверен, что шесть-семь, не больше… Присутствующие (подходя, пожимая руку, хлопая по плечу): Как интересно!.. Это свежий взгляд на проблему!.. Ты молоток, Альбер…

Как насчет того, чтобы перейти к более общим понятиям? Изучить картину целиком, чтобы не иллюстрировать собой притчу о слепых и слоне. Что если писатель попробует заодно низвергнуть собственные неприкосновенные и весьма устойчивые святыни вместо упорного бичевания женевской протестантской аристократии за её очевидные пороки? Святыни не менее сомнительные, имеющие ту же искаженную гримасу застывшего во времени и пространстве абсолюта.

Как насчет того, чтобы сказать вслух, что презрение евреев к гоям и ненависть немцев к евреям завязаны прочным узлом, причем одно – чудовищная копия другого? Национализм не имеет национальности. Национализм – порождение невежества. Он может быть усилен злобой, но корни его универсальнее и глубже. И слово «шикса» применительно к «неправильной» подружке еврейского мальчика, и настоятельная потребность вернуть к родным истокам заблудшее дитя - все это явления того же порядка, что и традиции, навязанные европейским буржуазным обществом.

Но вы же знаете правила.

Мы снимаем не все маски! А только те, которые снять выгодно.

Лицемерие? Как вы можете!..

Ложь? Никогда!

Просто тысяча страниц драматических эффектов, эмоциональных жестов, модных приемов и псевдоинтеллектуальных претензий. Вуаля!