Item: Синдром Петрушки
Rating: 2.5
Author: DieZeit

24 октября 2016

Ты знаешь, что такое – гротеск? Это когда все слишком забавно, когда все так смешно и нелепо, что это уже издевательство

Эта книга оказалась для меня настоящим испытанием. Во-первых, это было мое первое знакомство с автором и само собой, я не знала чего ждать. Также имела неосторожность начитаться восторженных и хвалебных отзывов - в следствие чего завышенные ожидания, и как итог - разочарование. Во-вторых - я страдаю гленофобией (Гленофобия (glenophobia; англ. glenoid — мешковина + фобия) — навязчивый страх кукол). Да, я взрослая тетка, и боюсь кукол. Ничего не могу с собой поделать, жуткие они как и клоуны. Каждый день проезжаю по дороге на работу мимо кукольного театра и прямо мурашки бегут. Так что сосредоточиться на сюжете было крайне сложно. Каждый раз при описании очередной куклы меня передёргивало. В-третьих, очень не понравились главные герои книги. Петрушка- взрослый мужик, играющий в куклы, абсолютно не отличающий реальность от выдумки и театра, а его отношение к своей жене и возлюбленной - отдельная тема. Он так оберегал ее с самого детства, так заботился, но я ему все равно не поверила, ни секунды эта мания не была похожа на любовь. Его жена Лиза показалась совсем пресной и скучной, чудаковатой. К счастью, добрая половина книги - рассказ доктора, очень адекватного и нормального человека. В-четвертых, повествование у автора очень специфическое. Безумно огромное количество метафор, эпитетов, описаний -слова, слова, слова. Их так много, они переплетаются друг с другом, создают красивый, но слишком сложный рисунок. Иногда у меня было ощущение, что по морде пару раз постучали словарем эпитетов.

Подробности разбивают цельность впечатления.

А вот за описание Праги - отдельное спасибо. Город получился нереальным и волшебным, безумно захотелось там побывать. Да и во Львове тоже, уж больно необычно Рубина о нем написала.

У меня до сих пор перед глазами типажи львовских сумасшедших. И там немудрено было съехать с катушек: суженное пространство, много страстей, много ума, неудовлетворенные притязания. Городу, породившему фантазии и сны Захер-Мазоха, вполне пристало быть до известной степени воплощением этих снов… А население, которое веками настаивалось, бродило, как вино? Согласитесь, довольно пряный рецепт: треть поляков, треть евреев, русины, немцы, армяне, цыгане… При зажатости и тесноте – какое могучее извержение жизни! А язык – певучий, не совсем польский, польский язык Львова…