Отзывы о книге На службе зла
Medulla8 мая 2016Знай, что ты не одинок.
Нужно всегда себе говорить: знай, что ты не одинок. Роберт Гэлбрейт ''На службе зла''
Позвольте я начну с перевода. Третья книга о частном детективе Страйке переведена хуже некуда, ну хуже был бы только подстрочный перевод , причем у меня сложилось ощущение полной растерянности переводчика, так как в оригинале язык Роулинг в третьей книге стал чуть более непринужденным, появились шутки и ирония, диалоги между Кормораном и Робин стали легче, более открытыми, а в переводе появилось много банальщины, много клишированных фраз. Более того, в переводе используется много слов, значение которых переводчику, видимо, не совсем понятно или понятно, но только переводчику и узком кругу людей. Ну, например. Погуглите для начала значение слова кичка, если вы его не знаете. Погуглили? Ну а теперь оцените: С ним прибыла чернокожая коллега: тощая, с кичкой выпрямленных африканских волос на затылке/A thin black female officer whose hair was smoothed back in a bun had arrived with him.
Более того, я вам скажу, что кичка это еще и диалектное слово петербургских балерин, именно петербургских и именно балерин, так как кичкой они называют пучок на голове (то есть, где петербургская балерина и где чернокожая британка). Вот и выбирайте что за кичка была на голове чернокожей коллеги. И вот таких вот небрежных ляпов по всей книге множество. Я понимаю, что спешили выпустить перевод как можно быстрее, но банальное уважение к читателю же должно быть. Это была первая книга из серии о Страйке, читая которую в русском переводе, я постоянно спотыкалась о фразы, слова, выстроенные с такой же небрежностью, как и употребление слова кичка. Вот это я хотела сказать о переводе. Если будете спотыкаться, читая книгу, просто нужно понимать, что дело не в Роулинг. А если есть возможность, то читайте в оригинале.
А теперь к книге. В третьей книге детективная история гораздо слабее, чем в моем любимом ''Шелкопряде'', по сути убийцу пытливый читатель может вычислить практически сразу, но только читать нужно очень внимательно, обращая внимание на каждую деталь, на каждую мелочь. Да и внутренний ад героев и прочих персонажей гораздо слабее описан, чем у той же Джордж или Лэкберг, но это все мелочи, понимаете, вот для меня лично это все мелочи, потому что в третьей книге Роулинг снова делает то, что я больше всего люблю в ее книгах, она пишет о деталях внутренней жизни каждого человека, собирая жизнь из кусочков мозаики под названием прошлое. Именно прошлое определяет настоящее и именно прошлое заставляет поступать так или иначе, то как человек умеет преодолевать прошлое или застыть в нем, или ухватиться за него, чтобы в настоящем жить по накатанной, или остаться в прошлом. Вообще именно в этой книге есть пульсирующая боль, которой не было в первых двух книгах, а в этой есть - снова и снова Роулинг пишет о насилии над детьми, что творит это насилие с детской психикой, о равнодушии к этому насилию, о том как прошлое, запятнанное насилием только в очень редких случаях делает полноценным настоящее. Да и мы в своей обычной жизни многое ли замечаем? Как всегда у Роулинг, много отсылок к тому, как мы привыкли скользить по поверхности, не замечая глубин, в том числе тех, которые прячутся за фасадами исторических зданий - рядом со старинной церковью может находится массажный салон для интимных услуг и никому до этого нет дела. А это существует рядом, порой на одной улице или на соседних. Изломанные судьбы, изломанная психика. Униженные и слабые тянутся к своим мучителям, знаешь ведь? У них так устроены мозги: им кажется, что выбора нет. И даже дело не столько в том, что кажется, будто выбора нет, а в том, что зло запускает свои когти глубоко-глубоко, в самую мякотку, не отпуская от себя, терзая и уничтожая то живое, что еще остается в человеке, а после этого только и остается жить в доме с насильником, пусть и больным в настоящий момент; терпеть побои и унижения. И всё это описано убедительно и очень реалистично. А окружающим по большому счету нет никакого дела, потому что сами виноваты, ну разве нормальная девушка будет терпеть то, что Стефани терпела от Уиттекера, да и вообще вы на нее посмотрите - пирсинг, тощая, грязная, неопрятная. Сама виновата. Это отличная штука - раскрывать прошлое героев не сразу, а с каждой новой книгой по чуть-чуть. В этой книге пришла очередь Робин. Робин, которая сумела справиться, хотя...сумела ли? Не поэтому ли она все девять лет жила с Мэтью и в итоге должна выйти замуж, а не хочет выйти замуж за него? Пережила ли она прошлое? Отпустило ли оно её? Наверное, узнаем мы в следующей книге (я уже скучаю по Страйку и Робин), вообще будет интересно как дальше будут развиваться отношения между двумя надломанными героями. Вот ради этого стоит ждать четвертую книгу. Я понимаю, что детективная составляющая у Гэлбрейта слаба, во всех трех книгах, ну слабовата и всё тут, но, тем не менее, есть в этих книгах, в этой истории то, что заставляет ждать следующую книгу и скучать по героям.
И снова изумительные штрихи Лондона. Как она умеет это делать, я не знаю, но ей одним предложением удается передать шум, аромат, суету и красоту города или морского побережья. И Лондон. Лондон - город контрастов.
Кто не заглядывал в городское чрево, тому не понять, что Лондон — это особый мир. Его можно презирать как средоточие власти и денег, недоступных другим британским городам, но надо сознавать, что нищета имеет здесь особый привкус, что здесь все имеет высокую цену, что непреодолимая пропасть между теми, кто преуспел, и всеми остальными здесь болезненно режет глаз.
119 понравилось2,4K
Комментарии 27
Ваш комментарий
, чтобы оставить комментарий.
С переводом - согласна, солидарна и тэдэ и тэпэ. Проблемы были ещё в первой книге с латынью, где можно было убивать. Здесь же с англоязычной лексикой (не самой сложной на мой взгляд), - просто тьфу! За рецензию благодарю.
Какие страсти по кичке :))) Надо бы и мне до очередной книги о Страйке добраться. Жаль, раньше осени не получится. И жаль, что детективная линия слабее. Юль, а из трёх романов тебе какой понравился больше?
Словарь Фасмера: кика: кика ки́ка "женский головной убор в виде кокошника", ки́чка "холщевый остов кокошника", др.-русск., ст.-слав. кыка κόμη "волосы" (Еuсh. Sin.), болг. ки́ка "коса, чуб", сербохорв. ки̏ка – то же. С другой ступенью чередования: сербск.-цслав. кькь κόμη (из *къкъ), словен. kȇka "пышные волосы на голове", kȇčka "коса", чеш. kštice, kštíce "вихор" (стар. kčice "пучок волос на голове, коса"), др.-польск. kszсzуса. Подробнее см. ку́чери (Бернекер 1, 659; Траутман, ВSW 122; Маценауэр, LF 9, 48).
Что кичка, что пучок - совершенно одно и то же, причём тут питерские балерины не поняла - потому как жила за три тысячи км от Питера, однако же это слово с детства на слуху. Так что у переводчицы просто более богат(по сравнению с вами) словарный запас - только и всего. Ну, а аргументы типа "я вообще этого слова не слышала" - просто смехотворны.
Да и вообще перевод вовсе не плох - ложился на ухо плавно и хорошо. Боюсь, если и остальные ваши претензии к "неточностям" аналогичны кичке и фуфайке ( а ей-то за что досталось?) - дела обстоят не так уж и плохо:)
А я прям страдаю от повторяющихся "законтачил", "струхнула", "фуфайка" (толстовка что ли?) И проч.
Ну слово "кичка" переводчик употреблял и в "Шелкопряде" описывая мать Робин: "Миссис Эллакотт, дородная женщина с такими же, как у Робин, золотисто-рыжими волосами, только небрежно собранными в кичку...".
Хм, может, переводчик сам из кругов питерских балерин? Но при этом забыл, что большинство читателей не из этих кругов. А если нет, то даже вообразить не могу, что имелось ввиду под этой кичкой. Я знала, что это женский головной убор в старорусском костюме, но всё равно погуглила на всякий случай, оказывается, ещё и место на носу судна. В любом случае, почему просто не написать "узел на голове"? :)
Эта книга самая сложная для перевода, на мой взгляд. Там вот именно те бритиш фразы, которые с пол пинка не возьмешь, поэтому когда я узнала, что перевод затянется так надолго, я не удивилась, мне даже интересно было, что будет в итоге. Жаль, что не получилось :(