Item: Уолден, или Жизнь в лесу
Rating: 10
Author: likasladkovskaya

31 августа 2026

Есть книги для развлечения, обучения, пробуждения страстей, для размышлений и снятия груза с души («над вымыслом слезами обольюсь»).

То ли дневник, то ли манифест Генри Дэвида Торо – иная история. Несмотря на то что здесь есть сюжет, линейное повествование, философские размышления и лирические отступления, назвать это книгой, даже философским романом, сложно. Будто бы это некий вид собеседника, к которому можно обращаться в минуты довольства и отчаяния, сверяться и получать ответы на невысказанные вопросы.

Не надо мне любви, не надо денег, не надо славы – дайте мне только истину. Я сидел за столом, где было изобилие роскошных яств и вин и раболепные слуги, но не было ни искренности, ни истины, – и я ушел голодным из этого негостеприимного дома.

Генри Торо, выпускник Гарварда, 4 июля 1845 г. начал эксперимент по жизни в лесу, поселился на берегу Уолденского пруда в брошенной хижине на полном самообеспечении. В результате появилась эта созерцательная книга, в которой весь мир пропущен сквозь взгляд анархиста, выбирающего уединение, задумчивость и тишину. Человек, которого "мир ловил, но не поймал". Был ли он в избрании такого образа жизни первым? Оригинальным? Скорее, он собеседник Диогена, Сократа, Сенеки, Эрнеста Юнгера, который проповедовал "уход в лес", а вместе с тем тех безымянных пустынников и мудрецов, которые уходили от общества не из гордыни, а из смиренной любви к человеку.
Сколько ни перечитывай этот текст, он настолько многослоен, образен, глубок, будто бродишь по дорогам чужих мыслей и каждый раз находишь в них свое отражение. Невозможно прочитать единожды и пойти дальше, как невозможно встретить на пути мудреца и забыть о встрече.

Нам редко встречается человек – большей частью одни сюртуки и брюки. Обрядите пугало в ваше платье, а сами встаньте рядом с ним нагишом, – и люди скорее поздороваются с пугалом, чем с вами.

Был ли Торо эскапистом? Ведь он не избегал встречи с истиной, с настоящим, он избегал лишь суетности, мелочности, напускной вежливости и треволнений. Удивителен его тон в общении с читателем, Генри Дэвид не говорит: «делай, как я», он свидетельствует, что нет одинаковых способов жить, верных путей к истине и единственного верного выбора, каждому своё. Он ошибается так же, как и другие, но считает необходимым обрести опыт свободы от вещей, которые обыватель сочтет необходимыми, от пустой болтовни, от новостей, которые стары, как мир.

А в газетах я никогда не нахожу важных сообщений. Если мы однажды прочли о грабеже, убийстве или несчастном случае, о пожаре, кораблекрушении, или взрыве пароходного котла, о корове, попавшей под поезд Западной дороги, о застреленной бешеной собаке или о появлении саранчи среди зимы, – к чему читать о других таких же событиях? Довольно и одного. Если вы ознакомились с принципом, к чему вам миллионы частных случаев? Для философа все так называемые новости – не что иное, как сплетни, а те, кто их издает и читает – старые кумушки за чашкой чая. А между тем многие ждут этих сплетен с жадностью. Я слыхал, что недавно при получении свежих газет с иностранными новостями создалась такая давка, что в редакции было выдавлено несколько больших стекол, – а ведь, право, сообразительный человек мог бы заготовить такие новости за двенадцать месяцев или даже двенадцать лет вперед и не ошибиться.
Для Испании, например, достаточно время от времени вставлять в нужной пропорции Дон Карлоса и инфанту, Дон Педро, Севилью и Гренаду – возможно, что имена немного изменились с тех пор как я в последний раз читал газету, – а за неимением другого подпустить что-нибудь о бое быков, и все будет совершенно точно, и у вас получится картина испанских порядков – или беспорядков – ничуть не менее ясная и сжатая, чем в газетном отчете под этим заголовком. Что касается Англии, то последней важной новостью оттуда была революция 1649 г., и если вы знаете, каковы там средние годовые урожаи, вам больше нечего и знать, разве только вас занимают одни финансовые расчеты. Насколько может судить человек, редко заглядывающий в газеты, за рубежом никогда не бывает ничего нового – даже новой Французской революции.

Основой осмысленного бытия становится освобождение от излишеств и излишков, довольствование минимумом в одежде, питании, досуге, добродушная ирония и внимание к деталям, возможное лишь благодаря освобождению от страстей, смирению телесного начала:

Как водится, большая часть вещей была хламом, который начал накапливаться еще при жизни его отца. В числе других предметов оказался сушеный солитер.

Одна дама предложила мне половик, но в доме не нашлось бы для него места, а у меня – времени, чтобы его выбивать, и я отклонил подарок, предпочитая вытирать ноги о дерн перед дверью.

Неужели почтенные граждане всегда будут с важностью внушать юношам, и советом и примером, необходимость приобрести, прежде чем умереть, известное количество ненужных галош и зонтов или пустых гостиных для пустых гостей?
Книга поделена на главы в соответствии с природным циклом. Каждый месяц, каждое незаметное для среднестатистического горожанина изменение природы, встреча с белочкой, щукой или совой становятся точкой отсчета для размышлений.

Однажды, когда я работал мотыгой в одном из садов поселка, ко мне на плечо уселся воробей, и я почувствовал в этом более высокое отличие, чем любые эполеты.

Каждый человек – остров. Чтобы быть счастливым, надо пробудиться для умственной жизни и всегда бодрствовать, то есть жить, наблюдать, отвечать за свои поступки, быть не пассажиром, а творцом:

Для физического труда бодрствуют миллионы; но лишь один человек на миллион бодрствует для плодотворного умственного усилия и лишь один на сто миллионов – для божественной жизни, или поэзии. Бодрствовать – значит жить. Я еще не встречал человека, который вполне проснулся бы. А если бы встретил, как бы я взглянул ему в глаза.

Ну и конечно мерой всего является человек в подлинном величии!

Я пришел к королю, но он заставил меня дожидаться в приемной и вел себя, как человек, не имеющий понятия о гостеприимстве. А у меня по соседству был человек, который жил в дупле дерева. Его манеры были истинно королевские. И я лучше бы сделал, если бы пошел к нему.

8 понравилось

Отзывы о книге Уолден, или Жизнь в лесу

Уолден, или Жизнь в лесу

Комментарии 0