Отзывы о книге Куросиво
NaumovaLena24 августа 2026«Умрешь — начнешь опять сначала и повторится всё, как встарь: «век минувший» скрещивает свой самурайский меч против «века нынешнего»...
Продолжаю свое увлекательное путешествие по волнам мировой классической литературы, и на очереди — знакомство с японским писателем и философом Токутоми Рока. И с самого начала стали вырисовываться очень любопытные подробности: оказывается, из-за колоссального влияния русской классики на творчество прозаика на родине его называют «японским Толстым». Писатель даже посещал в свое время Ясную Поляну, где провел несколько дней в компании Льва Николаевича. Переняв у русских классиков повышенное внимание к вопросам совести, сочувствие угнетенным и сострадание к «маленькому человеку», классик японской литературы вместо привычных для национальной словесности вдумчивых и весьма отстраненных текстов начал создавать настоящие остросоциальные произведения. В них он, подобно своим русским товарищам по перу, пытался исследовать вопросы добра и зла, совести и чести, а также через надрыв одной отдельно взятой семьи показать масштабный излом целой страны.
Но вот кроваво-красная луна постепенно погрузилась в море. Кругом воцарился непроглядный мрак.
Куросиво, или Куросио, как принято писать сейчас, переводится с японского языка как «темное» или «черное течение». И роман получился под стать названию — столь же мощный и сильный. Япония конца XIX века преодолевает бурные воды, оставляя позади вековые традиции, и прокладывает новый путь сквозь штормы прошлого. Герои романа сталкиваются лицом к лицу с масштабными изменениями, но кто-то пытается идти наперекор бурному потоку в надежде сохранить старые порядки. Две ярко выраженные сюжетные линии идут параллельным курсом и не переплетаются в то трагическое сплетение, что столь привычно для подобных сюжетов. Благодаря этому одна из них выглядит более привлекательной на общем фоне: семейные дрязги и живая человеческая драма всегда выигрывают бой у одинокого воина, идущего против целого мира.
Он остался до конца верен своим убеждениям, он действовал так, как считал правильным, и в глубине души с гордостью полагал, что может, не стыдясь, смотреть в глаза людям – ведь он не поступился своими принципами!
Роман «Куросиво» так похож на двустороннюю открытку. Это отражается и в архитектуре сюжета: одна его сторона отображает старую Японию с яркими картинами жизни знати и уходящими самурайскими традициями, а другая — показывает новое время, одновременно маня глобальными изменениями и пугая крушением привычных устоев и всех надежд. Также подобный дуализм прослеживается и в героях, творящих эту историю. Они тоже делятся на два лагеря — мир старый и новый, мир верности и предательства. И кто сможет одержать победу в этой последней и решающей битве — пережить не только смену эпох, но и восторжествовать во внутренней борьбе с самим собой? Мне кажется, ответ кроется в самом вопросе, и Лев Николаевич давно уже это подметил, а Токутоми Рока еще раз в своем романе подтвердил очевидное: «каждый мечтает изменить мир, но никто не ставит целью изменить самого себя».
Роман «Куросиво» довольно часто сравнивают с произведением главного вдохновителя творчества японского писателя — «Анной Карениной». Для меня это сравнение не столь очевидно и значимо, но если провести параллели, то здесь прослеживается уже привычная двойственность. В одном романе греховная страсть пытается выжить на фоне абсолютно лицемерного мира, в другом, наоборот, — робкие остатки праведности пытаются не сгинуть окончательно на фоне эмоциональной распущенности и полной вседозволенности. Но для меня лично это произведение стало явственным откликом бессмертной комедии Александра Грибоедова «Горе от ума», хотя Чацкий тоже ратовал за новые веяния, а фамусовское общество держалось из всех сил за сохранение старых порядков. Роман японского писателя также выстроен на извечном противостоянии «века минувшего» и «века нынешнего», и сделано это, на мой скромный взгляд, просто филигранно.
Развращенные и порочные наслаждаются, чистые и честные страдают. Значит, награда за добродетель – страдание, а радость – итог порока?
Этот роман снова подтвердил правдивость моих сильных и глубоких впечатлений от японской классической литературы. Я снова поддалась этому восточному очарованию, и даже сдержанная холодность и привычная отстраненность текстов японских классиков не смогли затмить глубину моих переживаний и снизить накал эмоций. Роман, выстроенный не на динамичной смене картин, а на глубоком внутреннем анализе и размышлениях о смысле жизни, сумел оставить в моей душе неизгладимый свет. Все не зря. Все — для читательского опыта. Все — для трепетного сердца.
36 понравилось68
Комментарии 0
Ваш комментарий
, чтобы оставить комментарий.
Комментариев пока нет,
ваш может стать первым