Отзывы о книге На маяк
Kikidzi18 августа 2026Когда читаешь этот текст, чувствуешь откровенность автора, чувствуешь, насколько автор обнажён: его боль, гнев, печаль, страхи и радости. Текст однозначно не пустой, потому что в нём во всей полноте отразилась авторская душа. Просто послушайте этот отрывок:
«Идею взять нож и воткнуть отцу в сердце он вынес из детства, только теперь, став старше и глядя на отца в бессильной ярости, он хотел убить вовсе не старика, читающего книгу, а то, что давило на него — пожалуй, он и сам этого не осознавал, — свирепую чернокрылую гарпию с холодными твёрдыми когтями и клювом, который вонзается в него вновь и вновь (он чувствовал клюв на голых ногах, куда тот бил в детстве), потом уносится прочь, и вот перед ним опять сидит очень грустный старик с книгой. Вот кого он убьёт, вот кого ударит прямо в сердце! Где бы он ни устроился (да ему что угодно по плечу, чувствовал Джеймс, глядя на маяк и на далёкий берег) — хоть в торговле, хоть в банке, хоть в суде, хоть во главе крупной компании, с ней-то он и будет сражаться, её-то и будет отслеживать и искоренять — тиранию, деспотизм, который заставляет людей делать то, что им не хочется, отнимает у них право голоса...»
Такой текст не мог написать человек, которому нечего сказать; такой текст не мог написать человек, который хотел пострадать ради страдания. А здесь, надо сказать, страдание прямо-таки сочится со страниц всей книги. Тут есть напряжение, есть конфликт, борьба. А это значит, что есть ось, что книга как книга состоялась.
Другое дело — отношение к этой книге. Авторский стиль оказался очень далёк от меня. Я всё же нахожусь ближе к Достоевскому, к Кафке. Не переношу я «кружева», «эстетство». Текст было тяжело читать не в плане непонимания, а в плане слога (что, конечно, относится больше к переводу, тем не менее определённая манера оригинала всё равно доходит и в переводе). Тяжело в плане слога, но не потому, что приходилось перечитывать, так как конструкции не доходили до меня (у Вулф написано всё очень «легко», «воздушно», читать в этом плане её просто, ни обо что не спотыкаешься), а как раз-таки из-за подачи в виде словесных кружев: эти постоянные «красивые» переливы одного в другое. А мне, может быть, сбои нужны. Я, может, где-то запнуться хочу, мне бури подавай, как у Лермонтова! Мне, может, где-то рваный стиль нужен, чтоб «взбодриться», переключиться. Я имею в виду, что даже в «плавном» тексте я хочу получить «разряд». И в «На маяке», думаю, для каких-то читателей нашлись такие «разряды», но мне не хватило, до меня они не добрались.
Я задыхалась в этом тексте, мне нужна была опора. Мне обычно нужно чувствовать стержень, нужно чувствовать основание. Мне нужна сцена или кусок текста, где сердце будет громко стучать, потому что «вот оно» — момент, в котором пролился свет, и он слепит. Как правило, допустим, в реализме это происходит, когда через земное, бытовое пробивается что-то большее, когда с героем случился «бум». В нереалистическом тексте это, скорее, пробивание через фантазию чего-то настолько земного, чего-то физического, привычного, что заставляет тело покрываться мурашками. Вот как, например, в одном из небольших отрывков этой книги, в котором отцу-тирану семейства Рамзи попадается уховёртка в молоке, и у него случается вспышка ярости, и Вулф использует следующую метафору:«Пусть другим попадается всякая мелкая мерзость, лишь бы не ему — он окружил себя такой стеной святости и занимал это пространство с таким королевским величием, что насекомое в молоке казалось чудовищем».
Это настолько действительно точно, настолько ёмко, что «работает». Но такой ёмкости и такой «заземлённости» в тексте мало. В основном Вулф «парит», «кружит», много говорит об одном и том же, пытаясь нащупать правильные слова, найти правду, о чём несколько раз сама и напишет в тексте через героиню Лили Бриско. И, при всём уважении к подобному стилю, он не мой, хоть и при всей «лёгкости» он стремится уйти в глубину и уходит в неё, в каких-то моментах затрагивает её, но не «бросается» в неё, не оформляет в рамки, эта «глубина» что-то расплывчатое, смутное, не до конца понятное, а потому и язык автора таков.
В какой-то момент я очень устала от текста, было скучно, не было удивления, а когда ты не удивляешься тексту, увы, он остаётся «никаким». То, о чём и как говорит Вулф, не смогло меня взволновать, в каком-то смысле текст был «предсказуемым». Эмоции, чувства, состояния, мысли, образы, символы — не попадали в меня, потому что не обладали для меня «загадкой», а это всё очень личное. И из-за того, что сам текст — поток сознания, приходится и говорить на уровне чувственном, а это субъективно. Объективно можно говорить про приёмы, про то, работают ли эти приёмы, про темы и т. д., но это удел научных статей, зачем об этом говорить, особенно если это классика?
Также стоит сказать, что текст был очень честен, автор был очень честен в своих состояниях, словах, поэтому и я читала этот текст честно, не по диагонали, а задерживаясь на образах и размышлениях. Но ни одно не отозвалось во мне настолько, чтобы я почувствовала, что оно запомнится надолго.
Бывает, читаешь текст и уже при чтении понимаешь: «эту сцену, этот образ я уже не смогу забыть». Как, например, когда читаешь «Анну Каренину», где Серёжа сравнивается с компасом, и это сравнение, как молния, бьёт в тебя. Тут же «молний» не случилось. (Опять-таки я не имею в виду каких-то резкостей в плане слома языка или типа того, я имею в виду ощущение от текста.)
Хотя надо сказать, что сцена с ужином была хороша. Столько героев, столько состояний, столько переключений в одном месте не могут не вызвать признания труда автора. Сцена с ужином получилась очень цельной. И как раз из-за этой цельности текст до и после выглядит менее цельным. И, конечно, в самом тексте есть ирония о том, что именно этот ужин, возможно, герои будут вспоминать как одну из важных точек их жизни, возвращаясь к ней. Да, безусловно, сильная сцена.
В общем-то, текст сам по себе неплохой, но со мной не вошёл в резонанс, потому что показался поверхностным, так как мне не хватало «заземления», ухода в землю, под землю. Такие тексты, как мне кажется, нужны, чтобы почувствовать себя не одиноким, потому что то, что написано в этой книге, не проговаривается людьми в жизни напрямую, а здесь автор, раскрывая свою душу, позволяет читателю услышать то, что можно услышать лишь у себя в голове, — восприятие мира, но прелесть в том, что это восприятие мира Вулф, а не твоё, потому-то ты и чувствуешь себя в чём-то не одиноким.
3 понравилось11
Комментарии 0
Ваш комментарий
, чтобы оставить комментарий.
Комментариев пока нет,
ваш может стать первым