Отзывы о книге Это я — Эдичка
book_fanuzag11 августа 2026Я написал, что я ничего не боюсь и гуляю по всему городу. Бояться мне нечего — у меня ничего нет. Читая мое сочинение и исправляя ошибки, учительница смеялась
С первых страниц на сцену выходит Эдичка - эмигрант из России, поэт-подпольщик. Теперь он живёт на государственное пособие (Вэлфэр) и считает себя «подонком, отбросом общества». Он презирает мир, который его не принял: «Я службу ненавижу, – жру свои щи, пью, иногда напиваюсь до беспамятства, ищу приключений в темных кварталах...». Он обвиняет западную пропаганду в том, что она выманила его из России, и теперь он не находит здесь своего места, а самой большой трагедией в его жизни становится измены жены...
Эта книга, если бы её можно было определить одним словом - искренность, как уже до меня отметили уважаемые рецензенты. Автором обнажается всё человеческое нутро, каким оно предстаёт: оно полностью оголено, как и сам герой, избавлено от шелухи, как семечки, и квинтэссенция открытости и честности порой вызывает диссонанс (хотя по многочисленным отзывам я к подобному подсознательно и готовилась). Я прекрасно понимаю, почему многие читатели оказываются обескуражены количеством описаний, несуразностей, странностей, каких-то нелицеприятных моментов в книге. Ответ прост: это буквально всё, что составляет нашу жизнь, то, о чём, как правило, не пишут в книгах, не читают в каких-то более возвышенных произведениях, ведь о подобном принято молчать.
Примечательным мне оказался тот факт, что изначально Эдуард Лимонов задумывал свой дебют как роман в стихах, но после мучительных правок он превратился в прозаический поток сознания. И подобная форма будто идеально вписалась в общую картину: мысли путаются, перекидываются с одного на другое, с одного описания на другое, с одного человека на другого, читатель перестает следить за нитью, не получится перескочить с одного абзаца на другой, не дочитав предыдущий. Нет строгой гармонии, из-за чего все ощущается так, как если бы ваши мысли, которые тоже зачастую не упорядочены и витают в облаках, были перенесены на бумагу. Поток сознания становится единственно возможным способом существования текста, как, например, органичным подобный прием выглядит в романах Вирджинии Вулф, которую не могла не упомянуть.
Язык Лимонова, как оказалось, критики сравнивают с «тёмной стороной Набокова»: он эротичный и часто вульгарный, чем способен оттолкнуть читателя. Однако и здесь мне кажется есть логика: обсценная лексика играет на создание предельной честности, позволяя автору «убрать границу между читателем и своим героем». На этом хотелось бы остановиться чуть подробнее.
Как читателя втягивают в океан человеческой души
Как я буду еще много раз упоминать, главный герой настолько оказывается открыт всему миру ( причём его открытость подчёркивается несколько раз в книге самим же героем), что она проломляет стену между читателем и художественным миром. Мы привыкли к тому, что читатель находится в отдалении от героя и как будто всевидящее око, наблюдает издалека за его действиями. В романе же автор идёт на хитрость и выставляет всё таким образом, что вольно-невольно нас берут за шкирку и заставляют смотреть на всё разворачивающееся действие, втягивают в водоворот событии, из которого нет пути назад.
Когда я читала книгу, меня эта мысль не отпускала. Позднее я узнала, что исследователи отмечают это более академично, нежели мой обывательский ум: уже в первых же фразах романа «Это я - Эдичка» автор выстраивает очень специфическую коммуникацию, где от читателя действительно требуется активная роль, а литературный текст погружается в реальность, так что действительность текста соприкасается с действительностью жизни. Так, например, в первых же фразах герой прямо обращается к читателю:
«Проходя между часом дня и тремя по Мэдисон-авеню, там, где её пересекает 55-я улица, не поленитесь, задерите голову и взгляните вверх — на немытые окна чёрного здания отеля „Винслоу“. Там, на последнем, 16-ом этаже, на среднем, одном из трёх балконов гостиницы сижу полуголый я».
И таких обращении будет достаточно, когда читатель оказывается не сторонним наблюдателем, а соучастником исповеди. Признаться честно, я даже сходу не вспомню, в каких еще романах подобное видела, а возможно, я просто не придавала должного значения, но в случае с данным романом не замечать проблематично. Так мы сталкиваемся с проявлением метаповествовательности, когда текст рефлексирует над самим процессом чтения, а граница между художественным миром и реальностью размывается.
Метаповествовательная техника: роман о романе
Здесь, пожалуй, стоит сказать об одной важной особенности, которая делает книгу ещё более сложной и многослойной. Дело в том, что Лимонов использует метаповествовательную технику, как мы уже для себя определили. То есть роман не просто рассказывает историю, но и постоянно рефлексирует о том, как эта история рассказывается, и о том, как она будет восприниматься.
И хотя имя писателя фигурирует в качестве рассказчика на страницах повествования, это всё же «вымышленная проекция» изгнанника, очутившегося не по своей воле в Нью-Йорке, эмигранта, непризнанного и «непечатаемого» писателя и поэта. Перед нами сложная литературная игра, в которой автор, рассказчик и герой одновременно одно и то же лицо и разные сущности, и именно поэтому, как отмечают исследователи, явный рассказчик в романе неминуемо предстаёт искажённым образом: вне восприятия рассказчика он не существует, но и рассказчик, в свою очередь, предстаёт неполноценным без самого «читателя». Когда я начала рефлексировать после прочтения, моя голова шла кругом от осознания, что в такой небольшой, по ощущениям, истории, которая заняла у меня два свободных вечера, так интересно обыгран именно фокальный герой.
Меж тем возникает любопытный парадокс: метаповествование в романах Лимонова, с одной стороны, намекает на искусственность конструкции текста, словно бы агитируя: «это всего лишь литература, художественная литература(!), дорогие мои, не принимайте всерьёз». Но одновременно рассказчик выстраивает повествование таким образом, что натуралистичность и исповедальность становятся главными характеристиками произведения, то есть он как бы говорит читателю: «да, я знаю, что это роман, но поверь - это правда» (не хватило для достоверности в речевой характеристике добавить брани, конечно же). Так двойственность создаёт тот самый мощный эффект присутствия, о котором мы говорили.
По сути, герой Лимонова - поэт, и на протяжении всего романа он постоянно описывает свой статус как поэта, комментирует литературные произведения, выражает отношение к писателям и литературным героям. Литература начинает управлять жизнью героя, и герой это осознаёт, он наблюдает за своим страданием и записывает его, превращая жизнь в текст, а текст в жизнь. Ты читаешь не просто историю о том, как поэт оказался на дне в Нью-Йорке, а историю о том, как поэт осмысливает это падение и превращает его в литературу, или, если быть точнее, в целое искусство. И, право, завершая литературный мотив, не могла не отметить: мне понравилось упоминание произведения Достоевского «Село Степанчиково и его обитатели», потому как выловив на распродаже старое издание с потрепанной захудалой обложкой ловила себя на мысли, что о нем помню только я и автор.
Эмиграция, или как быть между двумя мирами
По сути Эдичка - эмигрант, живущий в отеле на велфер (читать - пособие), о чем нам дают знать в завязке действия и чем меня, в частности, и подкупила книга, так как в последнее время все чаще изучала творчество эмигрантов/слушала лекции. Он оказался в совершенно другой стране, в совершенно других обстоятельствах, на дне жизни. И постоянно мы видим это ощущение разочарования, безысходности, одиночества, причём оно постепенно превращается в некоторую злость на весь мир, на всё общество, на всё его окружение. Потому что в новом месте, в Америке, он оказывается никому не нужен, и осознание неизменно давит на сознание.
Он постоянно вспоминает о том, что десять лет его там не печатали, не проявляли к нему должного уважения, говорит даже, что «может спокойно писать свои стихи, которые ни здесь, в Америке, ни там, в СССР никому не нужны». Вместо тысячи слов достаточно привести цитату, которая многое объясняет:
«Сорванные с мест, без привычного окружения, без нормальной работы, обречённые на дно жизни люди выглядят жалко».
Самым обидным было то, что в России, по крайней мере, даже если их, эмигрантов, как например, Иосифа Бродского, не печатали, у них по крайней мере были поклонники, те, кто выражал свое восхищение творчеством, одаривал чувством собственной значимости, признания, того, чего так не хватает творцам (здесь мне сразу, хоть и не в тему эмигрантской лит-ры, вспомнился Михаил Булгаков и то, что свою славу он получил посмертно). Эдичка даже упоминает о том, что самиздатом распространял свои книги, несколько тысяч экземпляров распределяли они вместе с приятелем Кириллом, а значит он всё равно имел какую-то публику, а в чужой стране он оказался никому не нужен. Так, уязвлённость и стала корнем всей проблемы, она проросла в его душе, пустила ветки.
В общем, ничего хорошего этот побег в чужую страну мне пока не дал — если в СССР я общался с поэтами, художниками, академиками, послами и очаровательными русскими женщинами, то здесь, как видите, мои друзья — носильщики, басбои, электрики, гарды и посудомойки. Впрочем, моя прошлая жизнь уже не е*** меня, я ее так прочно стараюсь забыть, что, думаю, в конце концов забуду. Так надо, иначе всегда будешь ущербным.
Тема эмиграции раскрыта в романе скорее как опыт разрыва с привычной жизнью, где тебя начинает корёжить от одиночества, от унижения, от ощущения собственной ненужности. В целом роман - это вызов, упрёк, разочарование и недвусмысленный приговор рекламному «мифу о Западе», бытующему в сознании советских людей, по мнению героя.
Эдичка оказывается в постоянном внутреннем конфликте с собой и во внешнем конфликте с миром. Тема искренности тонкой ниточкой проходит через всё, как уже наметили в самом начале нашей рецензии, по той простой причине, что искренность проявляется даже в том, насколько чутко передаются все человеческие эмоции, которые мы сами зачастую испытываем. Главный герой и горделив, и при этом ощущает себя жалким, упивается высокомерием, а потом через какое-то время он опять опускается на дно и считает себя низайшим, самым ненужным, самым нелюбимым человеком, и вот в промежутке между этими состояниями и зарождается ненависть ко всему миру, выливающаяся через брань как способа отражения эмоционального накала.
И это такая свойственная человеческая реакция, что каждый, наверное, узнаёт в нём себя. Потому что многим свойственна гордость, высокомерие, все моментами переживают злость ко всему миру, когда что-то идёт не по плану. При этом мы всегда возвращаемся к состоянию, чувствуя, что мы жалкие, что мы слабые, что мы никчёмные по сравнению с тем пространством, который нас окружает, как мелкие сошки, пытающиеся докричаться из своей ямы, но нас из раза в раз сталкивают вниз, как если бы крабов положили в одно ведро...
Автор буквально упивается бесцензурностью и нарциссической трансгрессией. Герой выворачивает перед тобою душу, не рисуется, не выставляет себя лучше, чем он есть на самом деле. Он просто есть. Он просто - Эдичка.Любовная линия, или почему все началось с Елены
Если рассматривать любовную ветку, что я делаю крайне редко, она очень интересна. Отправным пунктом всей этой кутерьмы становится Елена - образ, который сравнивается с Христом и Марией в последних главах. И мы видим, что Елена, хотя и присутствует в книге урывками, её влияние на героя повсеместно. Она упоминается чуть ли не в каждой главе, чуть ли не в каждом рассуждении героя, и наиболее полно, на мой скромный взгляд, их отношения описывает глава «Новая Елена», что начинается с риторического вопроса автора: что же всё это время происходило с Еленой, пока Эдичка вёл свою бродяжью и революционную жизнь? Он отвечает, что они всё ещё встречаются, хотя их общение - это «мелкие отношения»: передача книг, случайные встречи.
И что иронично, даже тема с *** наклонностями, которая, не без зазрения совести признаюсь, изначально и привлекла мое внимание и укрепило любопытство (и то, что учительница по русского языку и литературе оговорилась, что читала этот роман), берёт начало от Елены, от разочарования Эдички в женщине. Эдичка, раздавленный изменой Елены, испытывает глубокий сексуальный и эмоциональный кризис. Конечно, это очень сильно ударило по его самолюбию. Настолько, что мы видим бесконечные рассуждения, повсеместную ненависть к женщинам, которую разделяют и некоторые его собеседники, в конце концов, он решает попробовать отношения с мужчинами:
«Мне х** дашь мои тридцать лет, я стройненький, у меня безупречная, даже не мужская, а мальчишеская фигурка».
Почему же он терпит крах? Он пытается убедить себя, что он один из них, начинает себя идентифицировать сами-знаете-кем. Но даже с Раймондом, с которым он норовит вступить в близость, он всё равно внутренне пытается это отторгать, потому как в нём, несмотря на то что он оказался на дне социального общества, всё ещё присутствуют повадки русской богемы, он не готов вступать в связь с первым человеком, не соответствующим его требованиям.
Раймон ищет в Эдичке любовника, который сможет его полюбить. Эдичка, в свою очередь, хочет, чтобы его любили, а не любить самому. Внутренне он понимает, что они ищут одного и того же, и это создаёт конфликт, который перерастает в остальные бесконечные связи с другими людьми.
Он будто терзает себя тем, что хочет быстрее почувствовать себя «причастным», чтобы у него был ещё один повод не быть зависимым от Елены. Он точно пытался доказать себе: нет, Елена, на самом деле ты мне не нужна, потому что я вообще другой, то есть ты мне неинтересна априори, а не потому, что ты меня решила бросить на перепетиях судьбы. Он пытался доказать что-то и Елене, которой, как мы видим, абсолютно безразлично всё то, что творится в душе "бедного иммигранта", «мальчишки» Эдички.
Стремление выстроить связь и с другими женщинами вновь обрывается мыслями о Елене. Он мучительно размышляет о причинах её ухода, ненавидя и жалея её одновременно, танцует под русские песни, пытаясь заглушить боль. Его преследует вопрос «Почему?», и он не находит ответа.
«Я ищу ответ, мне нужно убить «почему», убить пониманием, иначе оно убьет меня...»
Так мы словно в хвосте уробороса вертимся в стенаниях главного героя снова и снова. Он из раза в раз оказывается в той же ситуации, что и в начале: в нищете, ни в чём не уверен, безысходность. Он хочет взорвать весь мир, но при этом ищет любви.«Я любил, как вижу сейчас, — необычно сильно и страшно, но оказалось, что я хотел ответной любви. Это уже нехорошо, когда хочешь чего-то взамен»
«А любовь нужна этому миру, мир вопит о любви. Я вижу, что миру нужны не национальные самоопределения, не правительства из тех или иных лиц, не смена одной бюрократии на другую, капиталистической на социалистическую, не капиталисты или коммунисты у власти, и те и другие в пиджаках — миру нужно разрушение основ этой человеконенавистнической цивилизации — новые нормы поведения и общественных отношений, миру нужно настоящее равенство имущественное; наконец, равенство, а не та ложь, которую в своё время написали на знамени своей революции французы. Любовь людей друг к другу нужна, чтоб жили мы все, любимые другими, и чтоб покой и счастье в душе»
Поэтому он тянется к бывшей жене, покупает Елене вино, туфли, помогает, хотя она ждёт своего нового богатого любовника, Джорджа, пытается ее успокоить - она отдергивает руку, а в какой-то момент до этого крадёт её дневник и находит там запись: «…и перед тобой, Эдька, я виновата. Бедный, бедный мой мальчик!» Эта запись подтверждает его убеждение, что она по-своему осознаёт свою вину, но её «не научили любить». Он прощает её, считая, что её погубил «безлюбый мир». Их встречи наполнены болью, странной односторонней зависимостью, мраком и трагизмом. Окончательно примирения, де-факто, не происходит: она остаётся «новой Еленой», которую он должен отпустить.
«Маленький человек» в большом городеЭдичка в какой-то степени стал казаться мне «маленьким человеком» - типом литературного героя, однако, отнести его туда я не решилась. Классический «маленький человек», как Башмачкин Гоголя или Евгений из «Медного всадника» Пушкина, обычно человек скромный, незаметный, страдающий от несправедливости системы. Эдичка же герой другого времени и другого контекста, и именно поэтому он не столько жертва, сколько человек, который, будучи «маленьким», активно сопротивляется своему положению и миру вокруг.
При этом, некоторые его особенности все же можно выделить:
1. «маленькость» в плане социального статуса: он живет за счет пособия, вынужден перебираться по низкооплачиваемым работам, влачит удрученное существование в дешевых отелях, чувствует себя чужим как в СССР, так и в Нью-Йорке
2. отсюда вытекает его чувство отчужденности, одиночества, тоски как в эмигрантской среде, так и в американском обществе, мотив обозначается еще при описании обитателей отеля «Винслоу», (среди них сплетник Давид Левин, что «полил грязью весь отель», и «жалкий старик» «дядя Саша», морской писатель, что живёт в ужасной грязи и страдает от бедности), которых он считает скучными и такими же несчастными.
3. в конце концов, и системе он противостоять не может: то пытается преподавать, то ищет любовь, то экспериментирует с се**уальностью, но всё заканчивается крахом.Но с моей стороны было бы кощунственно не отметить, что при том у него есть и разительное отличие от других представителей «маленьких людей»: Эдичка активно бунтует, пытается утвердить свою свободу через эпатаж и трансгрессивное поведение, в нём есть мощный индивидуализм, энергия, стремление к свободе, от него веет флером русской богемы и человека, пытающегося не потерять собственное достоинство и балансирующего на краю эшафота. И этим герой запоминается.
Вместо заключения
Когда я дочитала книгу, в моей книге наблюдалась туманность мыслей: какую оценку поставить? понравилась ли мне книга? Обычно, оценивая произведения, даже если мне книга нравится, я всегда пытаюсь найти какие-то плюсы не с точки зрения самой истории, а как автор это прописал, как выстроил. Поток сознания как форма повествования в данном случае повлиял на мою итоговую оценку, потому что ты всё читаешь, главы длинные, и с каждым разом ощущаешь, что тебя засасывает в это непреодолимое пространство безысходности. Ты уже сам хочешь вырваться, чтобы тебя Эдичка не доставал, не «вываливал» свою историю. Однако ты из раза в раз всё ещё продолжаешь в этом барахтаться, будто тебя поглащает болотная тина.
И все же, подводя итог, книга «Это я - Эдичка» - это все же не история всесильного Мэри-сьюшного героя, который, как мы привыкли видеть в массовой культуре, в итоге справляется со злом и оказывается победителем. Нет, здесь зло - это по сути не только про окружение героя, но и про его внутренние установки, про то, как человек, оказавшись вдалеке от родины, в одиночестве, в тоске, в безысходности, начал терять, наверное, самое сокровенное - самого себя. Он остаётся одиноким, злым и поэтичным, готовым «сложить Эдичкину голову» за какое-нибудь дело.
Книга весьма экстравагантно заканчивается эмоциональным криком, обращённым к враждебному миру: «– Я е** вас всех…» И в подобном заключается главная правда книги: в самом процессе падения, в обнажении бесконечной, мучительной борьбы человека с самим собой.П.с. не стала затрагивать политическую подоплеку, потому как не могу назвать себя экспертом в данном вопросе
38 понравилось71
Комментарии 0
Ваш комментарий
, чтобы оставить комментарий.
Комментариев пока нет,
ваш может стать первым