Отзывы о книге Война и мир

Скорее всего это был восьмой класс. Да, это была ещё школа. После восьмого я ушел в Горный. И зима в тот год была... Ну, очень. И актированные... Актированные дни, это когда где-то там, на самом верху, в Божественной канцелярии, Архангелы начинают понимать, что зима, полярная ночь, дети устают... И составляют специальный акт: о, ур-р-раа! Октябрятам в школу не надо! А если акт как раз под настроение, то не только октябрятам, но и пионерам. Тоже в школу - не надо! А уж если не только октябрятам и пионерам, но и комсомольцам... Тогда точно, кто-то там у них, в Божественной канцелярии, сыграл в деревянный бушлат. И они всей толпой поминают доброго человека. Ну, и чтобы их непоседливые школьники не сильно отвлекали от процесса, - вот вам! Актированный. Всем. От октябрят до комсомольцев. В школу - НЕ НАДО. Сидите дома. И... Чтобы тихонечко! Нет, так-то и в актированный... Ну, и что, что в школу не надо?! На улицу-то - никто не запретит! Некому. Родители ведь на работе. Но в тот раз была пурга. Довольно сильная. Не очень-то по улице погуляешь. И зарядила она... Как потом оказалось, на три дня. Первый день, я ещё так-сяк. Были какие-то дела и дома. А на второй... Я понял, что делать-то нечего. А... Скучен день до вечера, если... Значит, надо придумывать, что бы поделать. Чем заняться?! И вспомнил я, что задали нам по лит-ре прочитать "Преступление и наказание" незабвенного нашего Федора Михайловича ( Фёдор Достоевский, Бастьен Лукиа - Преступление и наказание ). Достал я эту книжку и... Начал. В общем, актированных мне хватило, чтобы прочитать её от корки до корки. И... Мне понравилось. Вот это Достоевский! Такой детективище написал. Даже получше Жоржа Сименона! Классика-то, оказывается... Ничего так себе. Читать можно. И я, по инерции прочитал "Господ Головлевых" Салтыкова-Щедрина ( М. Е. Салтыков-Щедрин - Господа Головлевы. Помпадуры и помпадурши (сборник) ). А следующим програмным произведением была "Война и мир". Инерции от "Преступления и наказания" мне хватило на первый том. У меня тоже был двухтомник. В каждом из которых по две части. Я даже в конкурсе чтецов поучаствовал с "Небом Аустерлица". Но... На вторую часть меня уже не хватило. Во всяком случае с той самой поры у меня сложилось устойчивое убеждение: Лев Николаевич - не моё. Нет, вот если бы он писал художественную литературу. Вот тогда - вполне сносно. Можно читать. Но у него же примерно половина на половину. Половина про штабс-капитана Тушина, половина про непротивлению злу насилием. И пока про это зло и насилие прочитаешь... А там же просто так, с кондачка... Никак! Понять все это надо. Поэтому философия у товарища Толстого читается медленнее всего остального раза в три. И пока прочитаешь про это зло и насилие, уже и забудешь, что там, под Шенграбеном, было... Вот, как-то таким мне запомнился "Война и мир". Да, и ещё. Чуть не забыл. Этот роман мне аукнулся на вступительных в лестех. Сочинение мы писали самым последним экзаменом. Но срезавшихся на нем было больше, чем на трех предыдущих экзаменах (математика, физика и химия. все устно) вместе взятых. Меня Духи Дороги миловали. Я то сочинение написал на четыре. "Свободных" тем никогда не выбирал: как-то не умею толочь воду в ступе. Мне бы что-нить конкретное. А из конкретного, по школьным произведениям одна из тем была по "Войне и миру". Я её и взял. И хотя мой текст с красными отметками проверяющего мне никогда и никто не показывал, но я точно знаю, за что мне поставили "четыре". Фамилию Андрея Болконского я написал через "а", посчитав, что тут проверочное слово "Балкон". Вот теперь о "Войне и мире", пожалуй, всё. Р. S. Аня... "Войну и мир" вы прочитали. Поэтому - как скажете. Если посчитаете, что никак нельзя... Ну, так тому и быть. А если "льзя", я бы вот всё то, что выше, добавил в "истории" к этой книге. А?! Что скажете?