Отзывы о книге Шум и ярость
_in_sane30 июля 2015Ты идиот? Идиот? Идиот.
Был у нас в пивоваренном клубе парень, который рассказывал, что сварил однажды 35-градусное пиво. Сладкое, аж мерзкое. А все – дрожжами игрался, чтобы по голове ударяло. Чтобы слабый еще слабее становился. Чтобы яростный, но ты рассказывай.
«Разумеется. Слабое здоровье – первопричина жизни вообще. В недуге рождены, вскормлены тленом, подлежим распаду. Верш!» А у вас, у белых, разве не так? Когда идете по улице и вдруг видите что-то, с чего начинается целая череда воспоминаний, много беспокоитесь о том, чтобы всю историю восстановить с самого начала и до события, что стоит вторым? Вырываете куски как зубы у ребенка и, набаловавшись, снова отвлекаетесь. У каждого мозг протекает, только у кого-то меньше, а у Бенджи больше. Но само родство, оно и сближает. Немного пугает, не без этого. Но будто водой дырку заделывает.
Пиво, стало быть, отвратное. А если бы нет? Будешь пить медленно – быстро охмелеешь, не факт, что до дна дойдешь. Может, и напротив. Каждое воспоминание такое – оно ж как камень: в бетонных ботинках и дрибанешь в глаз водоворота. Но если быстро, ополоскавши рот перед тем, как сглотнуть, - все успеешь и даже глаза зажмуришь. Похмелье, оно ж такое, послевкусие.
«Говоришь самый тяжелый роман в твоей карьере? Знаешь, не только в твоей». В начале страшно. Пахнет деревьями и боишься заплакать. Прислушиваешься к себе и словно смотришь на свои неловкие движения и нерассудительные решения со стороны: не сильно ли перенялся. И эта обреченность, давит она. И я заплакал. Боялся даже браться за что-то серьезное, что-то, что смекалки требует, а то еще наломаю дров – опять Джейсон кричать будет. И Ластер тоже: Кэдди, Кэдди.
целые сети в которых прогрузаешь и распутавшись не знаешь кто ты знаешь только кем не хочешь быть знаешь только что истории все связаны связаны гулким шумом и черт бы ее побрал яростью что бы было если бы не сухой закон
А потом поплыло все. То ли алкоголь по телу разлился, то ли за яростью шума не стало слышно. Уши заложило братскими бедами. И плывет все перед глазами: яркое, красочное. А я улыбаюсь себе. Бенджамин не улыбался, значит, не Бенджамин все-таки. И не такой обреченный, раз, дойдя чуть ли не до конца романа, понял наконец, кто кому и кем в этой сумасшедшей семейке приходится. И вообще, чей голос – мой? Двадцать страниц читать – и не понимать, о ком читаешь: о сыне или об отце. Хотя знаем мы, что у Фолкнера и мертвые говорят, только Бен все свое: Кэдди, Кэдди. Зато в конце - будто разгадал загадки: такие самобытные и дурацкие, что пока решение не придет само, ты просто пьешь, не расщепляя глоток, и тонешь в «несчастье людей, не умеющих сопротивляться своей обреченности». А сам ведь сопротивляешься. Натягиваешь жилы, сцепляешь зубы. Пока книгу не закроешь. А потом снова: Кэдди, Кэдди.
18 понравилось175
Комментарии 1
Ваш комментарий
, чтобы оставить комментарий.
Бенджи, Бенджи... Кто не читал, не поймет эту рецензию, ну, а прочитавшим она навеет тот самый запах деревьев, вспомнится озорная девчонка Кэдди и рыдающий, пускающий слюни Бенджи, который почти ничего, как покажется, не понимает, но смотрит гораздо глубже многих "умников". Спасибо! Пошла перечитывать