Name: Мертвые дети России.
Item: Кадавры
Rating: 5
Author: AnastasiyaKazarkina

18 июня 2025

Мертвые дети России.

Нравится мне Поляринов.

Мне нравится хороший живой его русский. Читается он легко, без спотыканий о вычурную описательность и излишнюю ироничную интеллектуальность. Ровно и гладко. Но больше всего мне нравится честность.

Поляринов - релокант. И этот факт удивительным образом не требует оценочных обсуждений. Потому что ругать проправительствено настроенным соотечественникам его прозу не за что, как не за что её и хвалить русофобам. В ней нет откровенно преувеличенных гадостей про русских, зато есть откровенная честность про Россию.

Спасибо за эпизод с ложью об отсутствии вайфая, как напоминание про идиотские мнения о туалетах на улицах и непроходимой бытовой дремучести. За правду о том, что уехавшие не попадают из ада в рай. За правду, что проблемы остаются теми же: и сложности с трудоустройством, и отсутствие жилья, и низкая оплата труда и дороговизна с нехваткой денег. И, конечно, за тоску по Родине. Не наигранно болящую, а спокойную, тихую тоску ностальгии по детству и месту своего рождения.

Мне нравится честность в освещении не проблем, а скорее способа с ними сосуществовать. Шок-умолчание-привычка. Да, мы именно так и живём. Именно. Во все времена и при любой власти. И наверняка не только мы, но зачем о других, если речь о нас?

В разных местах юга России спонтанно возникают мортальные аномалии - мертвые дети. Они ничего, они просто стоят. Стоят и покрываются солью. Мне понравилось решительно всё в этом символичном образе.

Дети - будущее страны. Они мертвы, но кроме этого в ходе повествования оказывается, что мертвы они, потому что пострадали от взрослых. Не именно эти, те, что стоят, а вообще.

Россия страна очень консервативная, так было и будет всегда. Наша решающая сила - люди старше 30. Юность с её радикальными взрывами, полярными традиционным, читай взрослым после 30, взглядами нами воспринимается как шалость и неразумность. Юность, чтобы иметь у нас вес должна либо подрасти и остепениться, либо действовать в рамках, ограниченных основной движущей силой. Вот они и стоят - остепеняются, мёртвые. Покрываются солью - солью проблем страны. Потому что не заметить проблемы нельзя, а деть о них знания - некуда. Кадавры.

Попытки разрушить кадавра приводят ровно к тому же, к чему приводят любые агрессивные попытки урезонить юность - к выбросу соли, к сопротивлению, отравляющему всё окружающее, делающему землю бесплодной, существование на ней - трудновозможным, разрушающему вместе с собой и уже привычный, традиционный уклад жизни.

Замечательно описаны реакции и взаимодействия с мортальными аномалиями. Они общие для любой массовой нежелательной фигни, случающейся время от времени. Сначала мы не понимаем, что это такое, мы его не ожидали, в массе, естественно. Так-то, если пораскинуть мозгами, кто-то догадывался и предпосылки были - это обязательно. Но... Мы - не ожидали. Мы, к слову, так же с первым снегом переобуваемся, угу. Долбанный день жестянщика. Снег, гололёд, да и вообще зима - очень необычное, нежданное явление для России.

Правящая власть, активно при этом используя СМИ, случившееся пытается замолчать. Это невероятно замечательная особенность реакции на нежелательную ситуацию. Мне всегда было интересно: а зачем, какая при этом преследуется цель? Я допускаю попытку избежать паники и народных волнений, но разве эффект не обратен? Когда люди видят, то, что видят, а в телевизоре им рассказывают другое, разве не ещё больше надумывать и паниковать начинает население, разве не именно так подрывается доверие к действующей власти? Или так только я реагирую?

Потом начинается главное - вырабатывание личных линий поведения в случившемся. Когда понятно, что на эту тему слушать официальные заявления бессмысленно, мы начинаем выстраивать отношения самостоятельно. Здесь в ход идёт всё. И бегство из "зоны с непонятным", и, от невозможности бегства, попытки обожествить случившееся, и попытки на нём заработать, и, конечно, очень распространённое, думаю, пожалуй, самое распространённое - жить как раньше. Жить же надо, день идёт за днём вне зависимости от того, стоит ли у тебя под окнами кадавр и идёт ли где-то война.

Мне понравилось рассуждение о том, как начинаются межнациональные войны внутри общего многонационального государства, как возникают желания сепарироваться - не с национальной гордости и действительного притеснения одних другими по национальному признаку, а с личной обиды, не стоявшей даже рядом с национальным, культурным и языковым вопросом.

А ещё мне понравилась интересная штука, случившаяся со мной уже после того, как я закончила чтение книги. Я подвесила сама себя на вопросе - а была ли Даша? Взрослая, изучающая кадавров Даша? Или она всё-таки умерла там, в катакомбах, в 10 лет? И вся история - это рефлексия Матвея на эту тему?