Отзывы о книге Синдром Петрушки
anna_angerona11 января 2015Я и не заметила, как успела стать частью команды тех самых ёжиков, которые «кололись, но продолжали есть кактус». Давно, казалось бы, пора смириться с тем фактом, что Дина Рубина уже никогда не будет прежней. Что когда-то восхитившая меня лёгкость, изящность, нешаблонность, честность, прозрачность её почерка, которым даже не написаны, а прорисованы её ранние «Высокая вода венецианцев», «Когда же пойдёт снег?», «Двойная фамилия», уже давно и безвозвратно канула в коммерческое и конвейерное небытие. Но я всё никак не могу свыкнуться с этой непреложностью и, вероятно, поэтому с каким-то необъяснимым упорством продолжаю читать позднюю Рубину. Читаю, пытаясь отогнать от себя, как назойливых мух, неизбежно сопутствующие этому чтению неприятное изумление и разочарование, и найти в каких-то укромных уголках текста и между его строк полюбившиеся когда-то черты той, другой, прежней Рубиной. Ищу и не нахожу.
Почему-то изначально я была уверена, что этот роман…нет, не порадует меня несколько больше, а разочарует несколько меньше, чем претенциозные, картонные и не оставляющие никакого послевкусия «Почерк Леонардо» и «На солнечной стороне улицы». В принципе, я почти не ошиблась. Лубочность и марионеточность персонажей, свойственная поздней крупной прозе Рубиной, здесь никуда не делись. НО присутствие их в контексте этого сюжета объяснимо (по крайней мере, отчасти), а кое-где даже вполне уместно, потому что речь идёт о кукольном мире. НО помимо кукол в сюжете существует ещё и мир людей. Вроде как живых. Тем не менее, у Рубиной куклы здесь получились более живыми, чем люди (что поистине достойно бурных читательских аплодисментов), а люди - топорнее и мертвее кукол (что почти сразу свело на «нет» пробудившийся было в начале интерес к развитию перипетий их судеб).
Вот кому я повезу куклу. Именно Кашпарека: опасного, веселого и лихого, с булавой и колокольчиками, с крепким утиным носом, острым подбородком и лунными глазами, знающими что-то такое, чего, возможно, еще не знали близнецы.
- Все равно я тебя ненавижу, я тебя брошу, купальник купим?
Куклы оживают и преображаются в руках мастера Пети, становятся подвижными, харАктерными, непредсказуемыми существами, за этими метаморфозами действительно было крайне интересно наблюдать; сам же он (как человек, а не кукловод) от начала до конца истории остаётся безликим, статичным и крайне предсказуемым. Как и его друг Боря. Как и его жена Лиза. Никакой диалектики. Никаких специфических черт и движений души, делающих каждого из них уникальным. Нет. ВСЕ они говорят голосом Дины Рубиной. Как кукольник Петя единолично озвучивает всех персонажей своих кукольных спектаклей, так и Дина Рубина одна является голосом и душой всех действующих лиц своей истории. И в первом, и во втором случае ты прекрасно понимаешь, что за ширмой находится один человек. Но если в первом случае меняются хотя бы интонации, то во втором зачастую даже этого не происходит. Истерики Лизы того же тембра и той же тональности, что и стенающие отчаянные попытки Пети её успокоить. А интеллигентные монологи Бори по лексикону, стилистике и звучанию практически идентичны словоизлияниям доктора Зива. Кукольник же Казимир и профессор Вацлав тоже говорят на одном и том же (почти трикстерском) языке.
Многословие Рубиной в «Синдроме…» тоже никуда не делось и даже достигло тут чуть ли не апогея своего. Такое ощущение, что с каждым новым романом язык её всё больше утяжеляется, обрастая новыми «полипами» стилистических изысков. Которые становятся дополнительным (и зачастую просто ненужным) бременем для создаваемой истории. Не могу не признать, что порой она подбирает очень удачные сравнения, эпитеты и создаёт довольно зрелищные образы. При описании городских и природных пейзажей, как правило. Но гораздо чаще и инструментом, и конечным «продуктом» являются стилистически перегруженные конструкции, которые очень плохо воспринимаются и зрительно, и сознательно. Поэтому завершение очередного такого тяжеловесного описательного абзаца видится и слышится уставшему читателю уже как косноязычное бу-бу-бу, как белый шум какой-то.
Светоносная зелень пропитала окрестный воздух до консистенции кислородного сиропа: тусклая водорослевая глухота мха в тенях и его же, искрящаяся на солнце, ящерная шкурка меж старых камней ограды; прозрачная зелень яркой листвы берез и ковровая пестрота крапленой травы… Зеленые побеждали с большим превосходством. И только на взгорке, в теснине дружных сосен, клубился меж стволов пурпурный сумрак да две мшистые каменные вазы на столбах ворот изрыгали лиловую пену петуний…
Я люблю мистические вкрапления в сюжете. Но не такие, наличие которых так же нелепо, как присутствие какой-то заморской экзотической приправы в простой русской каше. А здесь именно тот случай. Эта «каша» была бы гораздо «вкуснее» без совершенно не сочетающейся с ней по «вкусу» мистической составляющей (по крайней мере, без такого её количества – небольшая «щепотка» не испортила бы «блюдо», пожалуй). Была бы эта история просто о талантливом кукольнике(со всеми сопутствующими обстоятельствами) – цены бы ей не было. Но автор решила иначе. Мало ей показалось не-пришей-кобыле-хвостообразного довеска в виде мистики, так она ещё и любовный треугольник «пришила» к сюжету, уместность которого можно приравнять к пресловутой пятой лапе, пожалуй.
В общем, за очеловеченную жизнь кукол – 3,5 балла и искренняя читательская признательность (кстати, впервые за несколько лет возникли желание и необходимость поставить половинчатую оценку), а за окукливание жизни человеческой и прочие упомянутые здесь отнюдь не похвальные нюансы – очередной «медяк» в копилку разочарований.
10 понравилось67
Комментарии 0
Ваш комментарий
, чтобы оставить комментарий.
Комментариев пока нет,
ваш может стать первым