Отзывы о книге Книга Страшного суда
kvadratic5 ноября 2014"Роман, над которым писательница, по ее собственным словам, работала целых ПЯТЬ лет" - так написано на обложке. Я тоже воспользуюсь капсом и сообщу вам, что для издания книги на русском понадобилось ДВАДЦАТЬ лет
(и БОЛЬШЕ ГОДА, чтобы роман появился в бесплатном доступе в сети). И это произведение, получившее все самые крутые фантастические награды, которые вы можете вспомнить. Чего было тянуть? Может, зарубежные критики перестарались с похвалами?И поначалу книжка показалась мне переоцененной, о да. После Отчаяния , где действие происходит на год позже - в 2055, "КСС" кажется совсем ненаучной: путешествия во времени есть, есть принцип, защищающий путешественника от временных парадоксов, но никаких увлекательных (да вообще никаких) подробностей о том, как это все работает и откуда оно взялось. Ничего похожего на мобильники или интернет. Дальше больше: и.о. декана отправляет в средневековье юную студентку-историка, одну, в обход начальства, при том, что средневековье было раньше закрыто для посещений как слишком опасный период. А еще - ходульные второстепенные персонажи: Уильям умеет соблазнять медсестер, Гилкрист - всех обвинять и спихивать с себя ответственность, а миссис Гадсон - квохтать над сыном и читать библию, и больше никакими свойствами эти ребята не обладают вообще. Кроме того, автор, видимо, считает слишком кратковременной память читателя: здесь рекордное число шуток о нехватке туалетной бумаги. А когда больше двух десятков раз упомянули, что Киврин послали в 1320 год, а не в 1348 (когда началась чума!), то и без спойлерной аннотации стало понятно, что именно пошло не так.
Но честное слово, это все совершенно не имеет никакого значения перед тем фактом, что КСС - это мегатонный заряд человеколюбия и гуманизма, после которого большинство книг кажутся желчной писаниной мелочных мизантропов. В прошлом от чумы начинают умирать один за другим, а переброситься обратно в 21-й век невозможно, и такой атмосферы безнадежности и ужаса мне не встречалось давно. А в будущем тоже начинается загадочная эпидемия, тоже умирают люди - и непонятно почему, и там царит настоящий, выматывающий хаос. Это потрясающе тяжелая эмоционально книга, и при этом очень ровная, без пафоса. У Конни Уиллис в книге долго и мучительно умирают дети - и при этом нет ощущения, что автор тыкает электродом в центр жалости у тебя в мозгу. Такие писатели на вес золота сейчас. И герои - наивная студентка, застрявшая в средневековье, пожилой профессор, пытающийся ее оттуда извлечь всеми правдами и неправдами, сбивающаяся с ног врач, которая пытается остановить эпидемию, и средневековый священник, необразованный и страшный, который во что бы то ни стало должен отзвонить в колокол над каждым погибшим. И вряд ли бы читатель мог упрекнуть Дануорти в том, что его студентка оказалась в безвыходной ситуации, и совсем нет необходимости Киврин ухаживать за больными чумой - они все равно умрут, они умерли 700 лет уж как Но почему-то герои выкладываются, не щадят себя. И очень важно, чтобы звонящий в колокол не отпускал веревку, пока не прозвучит положенное число ударов - не потому, что кто-то придет и накажет за плохое исполнение обязанностей, а просто не могут они по-другому. И еще здесь много о том, что религия и вера - не одно и то же и совсем необязательно сочетаются в одном человеке.
После этого романа почему-то остается ощущение, как будто с плеч сняли тяжесть - не из-за счастливого конца (какой уж там счастливый конец). Это ощущение как-то связано с чистым морозным воздухом, и с колокольным звоном - не погребальным, но приветственным. Начинала читать со скепсисом, но теперь единственное, о чем жалею - что не прочитала под Рождество.
2 понравилось203
Комментарии 2
Ваш комментарий
, чтобы оставить комментарий.
Прекрасная книга. Возможно, она даст некий толчок и остальное у Уиллис тоже переведут. Хотя To Say Nothing of the Dog уже перенесли на февраль 2015-го.
Потрясающая книга! А можно я порекомендую Jo Walton? Мне кажется, они с Уиллис близки этой размеренностью, наблюдательностью и безграничным человеколюбием.