Отзывы о книге Двери восприятия. Рай и Ад
BlueFish12 мая 2014"Я видел то, что видел Адам в утро своего сотворения − мгновение за мгновением , чудо обнаженного существования."
"Сомы грамм − и нету драм": именно так в "Дивном новом мире" (1932) представители масс снимали любое напряжение ума и чувств, которое могло привести как к личному несчастью, так и к нарушению общественного порядка. Умный и впечатлительный, но ироничный и трусливый Бернард напару с жизнерадостным и энергичным, но наивным и не в меру страстным Дикарем бились в паутине бездумно счастливого мироустройства. Бернард пытался поставить ее под вопрос, Дикарь − разорвать; обоих она отторгла − скажем так, в разные регионы. На фоне маячил лучший друг Бертрама Гельмгольц − умный, впечатлительный, энергичный и жизнерадостный, что как бы намекало на то, что сангвиники правят миром.
В 1953 году Хаксли согласился поучаствовать в эксперименте, изучающем воздействие мескалина на сознание человека. В 1954 году он написал посвященные этому опыту философские трактаты "Двери восприятия" и "Рай и ад", где, рассуждая о будущем, говорил уже, в частности, следующее: "...нужда в частых химических каникулах, дающих отдых от невыносимой самости и отвратительной среды окружения, совершенно бесспорно, останется прежней. Необходим, прежде всего, новый наркотик, который облегчит и утешит наш страдающий биологический вид без нанесения вреда, в конечном итоге, большего, чем то добро, которое он принесет сразу. <...> он должен вызывать изменения в сознании, более интересные, более ценные по сути, чем просто успокоение или навевание сна, просто иллюзии всемогущества или освобождение от подавления"
Книга стала культовой − главным образом, среди ищущей молодежи. На ее страницах оживали визионер Блейк и Мейстер Экхарт с его Ist-igkeit, Сведенборг и Бёме, профессор Судзуки и Карло Джезуальдо, чьи мадригалы Хаксли анализировал под мескалином (что в моих глазах изрядно добавило книге обаяния), суньское искусство пейзажа и последние натюрморты Ван-Гога. Если Карлос К., наевшись пейота, устранился от научных амбиций и искал, в буквальном смысле, свое место под солнцем (или крышей), то Хаксли − обладатель того самого западного ума, который в свое время предостерегал от подобных опытов Юнг − употребил всю свою незаурядную эрудицию на то, чтобы отыскать полубессознательные отражения визионерского опыта в религии, философии, искусстве и культуре человечества.
Непросто рассуждать об этих трактатах в наше время "рока против наркотиков": велик риск − или только мне это кажется? − создать у читателя представление, что здесь говорится о чем-то излишнем, странном, эксцентрическом и опасном, а то и эскапистском, тогда как на самом деле речь идет о посещении мест более центральных, нежели те, куда переносят нас 99% шедевров искусства, редко преодолевающих границы человеческого "я": о местах вечной жизни, где теряют значение время и пространство и остается только слава и чудо существования и блаженство сбросившего оболочку "не-я", где сливаются воедино нирвана и сансара, а также об адах − адах шизофренического распада и буддийских удушений кишками и отсекаемых голов. Всё это существует и содержится, как и царство Божье, "внутри нас и вне нас": это области сознания, которые Хаксли уподобляет далекой от среднего путешественника Австралии. Не то чтобы они возникали под воздействием мескалина или лизергиновой кислоты − эффект веществ заключается в ослаблении сдерживающего контроля рассудка, о котором здесь говорится следующее: "...функция мозга, нервной системы и органов чувств, в основном, выделительна, а не продуктивна. Каждая личность в каждый момент способна помнить все, что когда-либо с нею происходило, и воспринимать все, что происходит везде во вселенной. Функция мозга и нервной системы заключается в том, чтобы защитить нас от этой массы, в основном, бесполезного и не имеющего смысла знания, ошеломляющего и повергающего нас в смятение, исключая большую часть того что, иначе, мы бы воспринимали и помнили в любой момент, и оставляя лишь очень маленькую и особую подборку того, что, вероятнее всего, окажется практически полезным".
На протяжении веков с подавляющим господством рассудка боролись разными способами: от постов и самобичевания до медитаций, трансов, созерцания цветных витражей в готических соборах, холотропного дыхания и гипнотического вмешательства − обзору этого посвящена немалая часть книги. Описание видения действительности после приема галлюциногенов − основное "ядро" книги − конечно, привлекает читателя, но стоит помнить, что читать об этом состоянии − все равно, что читать о состоянии просветления: если нет схожего опыта, есть риск воспринять книгу как "слова, слова, слова", в то время как речь идет о знании, по природе отвергающем выражение словом, опыте "сат чит ананда" − совершенного видения. Грань восприятия, угол воззрения в какой-то степени зависят от состояния индивидуального бессознательного и сознательного настроя, но слон остается слоном, идет речь о созерцании буддийских тханок или мескалиновом трипе − да и без всего этого люди с достаточно обострённым восприятием это предчувствуют.
Стоит упомянуть здесь и о возможном негативном эффекте психоделиков − погружении во внутренний ад и, в крайнем случае, последующем распаде личности, не способной оправиться от увиденного. Шансы на это невысоки и зависят от глубины бессознательных конфликтов самого человека. Хаксли за десять своих мескалиновых опытов в области тьмы, кажется, не попадал, потому рассуждает скорее теоретически, − меж тем как мне, при отсутствии того же опыта, всегда казалось, что в символической форме такое путешествие-погружение хорошо представлено в новелле "Сердце тьмы" Джозефа Конрада и ее вольной экранизации − "Апокалипсисе сегодня" Фрэнсиса Форда Копполы. Полковник Куртц "мог бы стать генералом, но вместо того он ушёл в себя". И что же он нашел в себе самом? "Ужас. Ужас". К слову, Хаксли очень нетривиально, с высоты своего опыта, рассуждает о шизофрении и делает на редкость парадоксальный вывод − но только на первый взгляд: "Шизофреник подобен человеку, постоянно находящемуся под действием мескалина и, следовательно, неспособному отторгнуть опыт реальности, для сосуществования с которой он недостаточно свят". Это состояние уподобляется описанному в "Бардо Тхёдол" посмертному бегству принципа сознания от совершенного света, что запускает круговорот перерождений.
Сложно мне прыгать, бегать, выражать эмоции от полученных впечатлений и рекомендовать Хаксли всем и каждому, − у всех свое время, и книга, безусловно, не единственный путь к познанию, а, скорее, кусочек паззла в общей картине, который well suits the Western mind. Главная ее ценность для меня − анализ искусства и разделение его на "транспонирующее" и "нетранспонирующее": этих слов мне сильно не хватало, когда я пыталась объяснить знакомым, отчего не вижу смысла в хороших, сильных произведениях с любопытными жизненными сюжетами, продуманными образами героев и вагоном иных достоинств. Можно идти от этого мира или от того, но служить двум господам невозможно как в искусстве, так и в жизни, − и при всем при этом, конечно, правда остается правдой:
"Слава и чудо чистого существования принадлежат другому порядку, они выше силы выражения даже высочайшим из искусств".
Вспоминается напоследок старая притча о юноше, который изучал дзен и коротал свободное время то за пирами, то с женщинами, то за литературным трудом − и всякий раз старушка-мама писала ему: сынок, не удовольствуйся; не останавливайся, не останавливайся на своем пути.
46 понравилось1,5K
Комментарии 4
Ваш комментарий
, чтобы оставить комментарий.
Мескалиновый опыт перевернул моё мировосприятие. Ключевой абзац в Вашей рецензии - тот, что начинается с "рок против наркотиков". Многие из Ваших слов можно было бы дополнить своими ощущениями, но это именно тот самый случай, когда лучше один раз увидеть, чем сто раз прочесть.
Воистину впечатляющая рецензия. Очень здорово!
Умный и впечатлительный, но ироничный и трусливый Бернард напару с жизнерадостным и энергичным, но наивным и не в меру страстным Дикарем бились в паутине бездумно счастливого мироустройства. Бернард пытался поставить ее под вопрос, Дикарь − разорвать; обоих она отторгла − скажем так, в разные регионы. На фоне маячил лучший друг Бертрама Гельмгольц − умный, впечатлительный, энергичный и жизнерадостный, что как бы намекало на то, что сангвиники правят миром.Лучше и не скажешь :D