Отзывы о книге Три прыжка Ван Луня
Aedicula7 апреля 2014"Ты хочешь править миром и держать все под контролем? Думаю, это невозможно. Мир - священный сосуд, и управлять им нельзя. Будешь пытаться - только сделаешь хуже. Мир ускользнет у тебя меж пальцев и исчезнет. Одни рождены вести, другие - следовать. Одни всегда напряжены, другие - радуются жизни. Одни от природы велики и сильны, другие - малы. Одним хватает защиты и пищи, другие вечно борются за существование. Мастер принимает вещи, как они есть, и из сострадания избегает излишеств и крайностей." Лао-цзы, "Дао дэ цзин", ст. 29
Пожалуй, "Три прыжка Ван Луня" стала одной из самых лучших книг, прочитанных мною в этом году. В голове крутится масса лестных эпитетов, как бы лучше охарактеризовать эту книгу, но не один не передает всю полноту гениальности социального наблюдения, экспрессионично оформленного под колоритный китайский эпос. На лицо впечатляюще проделанная работа автора - настолько детально воспроизведенная культура и быт Китая 18 века, что трудно не принять художественный сюжет за одно целое с исторической составляющей романа. Впечатления остались ошеломляющие, поэтому очень понимаю, почему именно это произведение, практически 100 лет назад принесло молодому немецкому врачу, Альфреду Дёблину, писательскую славу!
В романе "Три прыжка Ван Луня" Дёблин, обращаясь к даосскому принципу у-вэй ("недеяние"), раскрывает трагическую историю секты "истинно слабых" стремительно распространившейся по территории Китая в 18 в. Множество отверженных обществом и государством, брошенных волею в судьбы в яму нищеты и просто слабых духом, стягиваются со всех концов Поднебесной, влекомые словами о том, "как мал человек, как быстро все проходит в жизни и как бессмысленно бестолковое мельтешение". И чтобы обрести желанный покой и свободу, требуется всего ничего - обратиться к спасительному "срединному пути", соблюдая три правила у-вэй, установленных основателем движения, неким Ван Лунем из Хуньганцуни, и таким образом, получить шанс достигнуть врат Западного Рая. Но изначально смиренное, религиозное движение со временем приобретает острый политический характер, что уже не может остаться без внимания императора желтой земли, Цяньлуна.
Весьма однотонно вплетается нить древних верований и китайской мифологии в сюжетную ткань реалистичной повседневности и даже в описания природы. Верования и бытие тут настолько естественно едины, что со временем, проникаясь этой насыщенной атмосферой, теряешь между ними грань. Над болотами слабыми огоньками носятся духи утопленников, куклы-вуду оживают в руках народных ведьм, демоны, выпархивают через окна летучими мышами, а аптекарь помимо толченной заячьей печени, помогающей от полнокровия и внезапных приступов гнева, может предложить напиток с растения чжи, дарующей бессмертие. Не обошелся без мистического статуса колдуна и сам Ван Лунь, сын рыбака, для усиления эффекта впечатления на простых смертных. Но и сам, Ван Лунь, не стандартный главный герой, на мой взгляд, не та сильная личность, способная руководить и задавать движение последовавшей за ним толпе. Хотя скорее всего, главную роль тут все-таки играет сама секта, последователи "слабых", человеческая масса, получившая собственную жизнь и свой путь, но при всех своих метаморфозах, она неизменно имела лицо Ван Луня, где лица других руководителей, были лишь временными масками. Так, его движение, его кровное детище, отпущенное на самотек, удивляет своего родителя явной несхожестью с первоначальной задумкой."И еще я хочу напомнить вам о Гуаньинь и других золотых буддах, которых почитает Ма Ноу; они - мудрые, достигшие зрелости боги,и я тоже хочу их почитать, потому что они говорили: человек не должен убивать ничего живого."
Но секта отказывается от идолопоклонничества, и что остается у них в назидание? Некогда золотые статуи Будд разбиты, а хрустальные осколки многорукой богини Гуаньинь теперь могут разве что ранить подошвы путников, случайно забредших в мискантовую долину. Не символично ли это с тем, как безобидный священный принцип у-вэй из-за не сохранения своих первичных догм, превращается в свою противоположность, уже не приносящую покой в душу отчаявшихся? Вина ли это Ван Луня, оставившего движение без присмотра, в самый ответственный момент его расцвета? Вина ли это Ма Ноу, странствующего монаха, схватившегося за всученные ему бразды правления, уступившего желаниям толпы, и, отступившись от одной догмы, дав жизнь течению "Разбитых дынь"? На это Ма Ноу лишь отвечает Вану:"Ни один из них примкнул бы к нам и вся наша работа пошла бы прахом, если бы мы строили другую тюрьму - из старых засохших слов, из слишком жестких правил".
Забавно, но от настоящего у-вэй действительно имеющего отношение к даосизму, тут только слово и пара притч. Да, согласно роману, последователи секты извратили священный принцип Лао-цзы. "Недеяние" было уравнено ими по смыслу с бездельем, превратилось в бродяжничество, в то время как его первичная трактовка больше подразумевает следование своей судьбе, проповедует простоту и скромность. В паре фраз не объяснить суть у-вэй, но оно предполагает достижения духовной свободы. То есть, придерживаясь принципа у-вэй, человек по жизни наслаждается высшей свободой - свободой от выбора. Сейчас принято говорить "Наличие выбора и есть свобода!", но тут у-вэй смотрит глубже - "Свобода там, где выбор вообще не требуется". Так что абсурд уже в том, что люди примыкающие к у-вэй, уже нарушили тот его первичный, настоящий смысл. Нарушили, затоптали и забыли..."Их, которые были поистине слабыми по отношению к благой судьбе, принудили сражаться. Ведь не могли же они допустить, чтобы благое учение было искоренено, смыто как негодная тушь."
В общем, в сюжетных действиях романа очень прозрачно рассматривается исследование взаимоотношений лидера и людской массы под влиянием идеи, так, что художественные события неоднократно будут приводить читателя к интересным выводам. В многогранности романа заключено и рассмотрено множество вопросов, но, наверное, на один, самый главный, который и заключен в лейтмотиве всего произведения (это 29 стих "Дао дэ цзина", приведенный мною как эпиграф к этому отзыву, который неоднократно цитируется в самом романе): "Человек против целого мира. Может ли он ему противостоять?".
У меня возникало множество других наблюдений из этого романа, некоторыми наиболее впечатлившими, постараюсь поделиться ниже. Например, по отдельности, обособленно, людская масса не представляет опасности, легко подавляема и контролируема, но что происходит при внедрении в нее свежей идеи, которая удачно ложится в струю актуальных потребностей, в актуальное время для определенного слоя общества? Это сравнимо с легким дуновением ветра, знаменующим скорый приход разрушительного тайфуна, с внезапным отходом вод от берегов, которые скоро обрушатся на них с силой цунами. Что происходит с этой людской массой и с цельностью самой заложенной в нее идеей при смене руководства, малейшего отступа от принципа? Как поразительно она деформируется, как радикально меняет свое направление, неизменным остается только "костяк" массы, наиболее ее яркие личности. Для лучшего понимания составляющего "костяка" этой массы, Дёблин, мягко отходя от основного повествования и также легко в него возвращаясь, рассматривает истории других персонажей книги. Что мне особенно понравилось, что Дёблин не спешит ответить читателю на все вопросы, копаясь в душе своих персонажей и вынимая с них готовые ответы на их поступки. Он уделяет внимание их психологическому состоянию, но не раскрывает их полностью, чтобы мы не смогли с уверенностью сказать, что хорошо поняли того или иного персонажа. Многограннейший роман, многослойный, масштабный и, по моему скромному мнению, захватывающий! Искренне желаю этой книге побольше читателей и с удовольствием продолжу чтение других произведений Дёблина, и думаю, на этот раз обратить внимание на его "Горы моря и гиганты" - в приложениях к изданию неоднократно говорится, что это вторая книга после "Три прыжка Ван Луня" признанная критикой, как "важная веха в истории новой немецкой литературы". Значит, надо брать!
37 понравилось506
Комментарии 0
Ваш комментарий
, чтобы оставить комментарий.
Комментариев пока нет,
ваш может стать первым