Отзывы о книге Чертова кукла
Roni17 января 2013У-у-у, Гиппиусиха, змеиная душа, чёртова кукла! Все жилы из меня вытянула, скорпиониха проклятущая. Она, певица Хаоса, как будто стоит на границе жизни и смерти, на самом берегу Леты. И её эпитеты - все оттуда. К примеру: ... бледный паучий свет печальной улицы. ... на сцене, с прорывающимся сквозь музыку шипом, тряслись серые тени, серые мертвецы кинематографа. Темны дни осенние. И ленивы: чуть приоткроет день ресницы, - медленно приоткроет, поздно, - поглядит серым, оловянным глазом - и опять уже завел его. Не люблю такое. Уныние - грешно, а уж высокохудожественное - грешно вдвойне.
Но жребий пал на эту книжку, судьба решила за меня, сама бы не стала читать ни в жисть. Но почитать её возможно стоило бы, хотя я не впиливаю в контекст, и это малость подбешивает, как потрясающая, сногсшибательная сплетня, героев которой ты знаешь мало и плохо.
Дальше жалкие попытки анализа, следовательно, спойлеры. И про философию, хотя философию я понимаю ещё меньше, чем физику.
Короче, как можно читать книжку, где героев зовут так: Стасик, Лизок, Юруля? Но я даже особо не кипятилось по этому поводу. Новогодние каникулы взяли меня в такой крутой оборот, что мне одеваться было лень и было лень вставать из кресел, а не то что бы там негодовать на Юрулю. Один только вопрос вяло прошебуршал в моём мозгу: гомосексуалист ли Стасик?
Дальше закрутилось по нарастающей. Революционеры, тайны, конспирация. Юруля - Клим Самгин на гиппиусовский лад? Прислуга, содержанка, революционерка разочарованная. Развращал ли наш милый Юрок Муру? И героев множество: Гранд-маман, Литта, папаша-подагрик, Михаил, троебратие (старик-птица Савватов, Сергей Сергеевич, племянник-хромец - оказывается, тут аллюзия на вроде бы на Гиппиус-Мережковского-Философова), и вики пишет, что есть ещё и пародии на Блока и Вяч. Иванова, которая проскочила мимо меня. И я залезла в предисловие, которых обычно не люблю. Но вот тута оно было вполне прилично, респектую В.В. Ученовой. Оказывается, один маститый критик как-то обозвал Гиппиус "чёртовой куклой", а она не будь дурой отвечать не стала - написала роман.
И, наконец, главный герой - Юруля, Юрий Двоекуров. По моему скромному и возможно неверному мнению, философия Юрули - это не в коим разе не философия самой Гиппиус (и тута я спорю с К.Чуковским, кошмар и ужас, право!). Юруля - блестящее исполнение простой идеи: как гибельно и сокрушительно может быть обаяние зла. Юрасик - обаятелен донельзя, красив, ловко умеет устроится. Его философия в двух словах: не люби ближних, а люби себя самого; лучше вред другому, чем себе; не ищи смысл жизни - его нет и он не нужен; будь осознанно счастлив - пожелай счастья сознательно, умно,смиренно себе самому на то время пока жив. И вроде бы ничё такого уж запредельного, но слова - это труха, а посмотришь на поступки нашего ловкача Юрасика и передергивает от отвращения. В конце концов своим сознательным и логически выверенным эгоизмом он сталкивается со страстью, безумием - и погибает, загнанный самим собой в смертельную ловушку. Нет, не верю, что Гиппиус = Юруля, мне кажется, что Зинаида Ивановна писала с себя Литту, Юрину улитку, странную, одинокую, слишком умную и глубоко чувствующую девочку.
Ну, вроде бы чуть-чуть разобралась. Хотя, конечно, остались вопросы, в том числе про Стасика любопытственно.
42 понравилось2,3K
Комментарии 28
Ваш комментарий
, чтобы оставить комментарий.
В "Бесах" есть глава "Иван-царевич". Первоначально роман должен был называться "Утраченные иллюзии", и тогда он развивался бы, вероятно, примерно так, как Вы предполагаете:
в лучших традициях русской литературы, поговорят-поговорят и разойдутся несчастными, потому что еще не время быть счастливыми) Но в итоге "Бесы" оказались настолько важными для понимания второго романа Гиппиус, что это она сама подчеркнула, вынеся в заглавие "Роман-царевич". Аллюзии на Достоевскго вообще бесконечны: власть, подмена Бога богочеловеком, эсеры (и т.п.), убийство (как зло и как необходимость) и т.д.... Но, кроме Дстоевского, "Рц" еще переполнен аллюзиями на Стивенсона "Приключения принца Флоризеля", через него на Шекспира(все тот же Флоризель), на Толстого ("Анна Каренина"), Чернышевского, естественно, на современность и не знаю уж на кого еще (даже с моим крошечным культырным контекстом ясно, что краткий обзор аллюзий и ременисценций только одного романа вылился бы в книжицу страниц на 600). Гиппиус раскрывается постепенно, и чем больше находишь в ее тексте цитат и аллюзий (насыщенность которыми была отмечена еще Е.Лундбергом), тем интереснее становится ее читать.
Вы спрашиваете про второй роман конкретно: Литта выйдет замуж - не за Михаила, и скропостижно станет вдовой, обретя юридическую свободу. Но это сухая "выжимка" из фабулы, сюжет намного сложнее и интереснее - это же один из ярчайших примеров символистской прозы! (Ну, растеклась мыслию по древу, нет таланта - нет краткости :'-(.... )
"Роман-царевич" - это продолжение "Чертовой куклы". Предполагалось, что будет трилогия, но существуют только два романа. Во втором романе еще больше отсылок к Достоевскому, название - это уже прямая аллюзия на "Бесов".
P.S. Извиние, что влезла в диалог... Интересное очень обсуждение!
Ронь, привет. :) Тут нужно понимать, что Гиппиус - символистка, в её романах и рассказаз символизм доведен до высшей точки, особенно в дилогии ''Чертова-кукла'' и ''Роман-царевич'', в которых она воплотила свою мечту о преобразовании мира, о наступлении Третьего Царства на земле, которое заключалось в полном единении людей друг с другом и с Богом. И совсем не случайно тут звучало имя Достоевского, потому что для него человек это знание добра и зла, а Гиппиус считала ''чертовой куклой'', человека лишенного Бога, то есть добра. То есть то, что происходило в России, накануне революции, то о чем писал Достоевский в ''Бесах''. А самой Гиппиус в романе нет, то есть в героях её нет, она наблюдатель :)
Никогда не читала Гиппиус, зато слышала много... Надо бы попробовать
Хм, недавно же прочитала, но не могу никак вспомнить, что за Стасик там был.
Ронь, а в чем вопросы? Чертова кукла - игрушка в руках чужой воли, в том числе и воли высшей, воли зла, к слову.