Отзывы о книге Чрево Парижа
Klaks11 декабря 2012Весьма своеобразное художественное произведение, суть которого как ни странно, оказывается на поверхности, хотя ты и ищешь ее в глубине. Первая половина книги уныла чуть больше чем полностью, потому что наполнена описание жратвы разных мастей и типов: каждый шаг героев описывается в контексте вони полугнилой рыбы или запахов мидий и устриц. Было весьма грустно осознавать, что следующие 40 страниц будут посвящены трем шагам героя по центральному рынку Парижа с многоликим и "сочным" описанием всех продуктов, которые попадаются его взору. Создавалось впечатление, что Золя чрезвычайно хотел есть, жрать или просто умирал с голода когда писал эту книгу. Но затем именно вот эти описания, которые по началу кажутся тормозом для сюжетного развития становятся скелетом книги: все герои и все события неразрывно связанны с миром жратвы, с миром толстых людей. Через запахи и вкусы Золя передает настроения и судьбы героев: это очень интересный и "страшный" художественный ход. Я буквально чувствовал, как страницы воняют рыбой, читая о прекрасной Нормандке, чувствовал, как пена свиной крови обволакивает буквы, когда Золя описывал Граделей. И именно через призму этих описаний Золя раскрывает перед читателем очень страшную историю о противостоянии человека системе, о силе и постоянстве человеческих мыслей и одержимости, о предрассудках и ксенофобских взглядах загнивающего парижского рынка, который уничтожил и сожрал Флорана, который просто был худым в мире толстых людей.
P.S Безумно красивые и завораживающие описание приготовления грога отпечаталась у меня в голове надолго: целыми днями я во всех подробностях расписывал в голове момент, когда Флоран наблюдает за женщиной, выдавливающей ложкой сок из апельсинов, а затем смешивающей его с ромом, чаем и сладким золотистым медом.
4 понравилось73
Комментарии 2
Ваш комментарий
, чтобы оставить комментарий.
А Флоран, кстати, стоит на той же ступени, что и все эти личности мира еды. Только он, верно, голодный, но именно этим своим голодом и зависимостью от него он и привязан к ним. Зависимостью, причем, не физической, а полностью умственной. А он считает себя другим, иным, а находится лишь по ту сторону двери. Этот роман у Золя - какой-то редкостный паноптикум.