Отзывы о книге Княжна Джаваха
korsi11 ноября 2012Уж вы меня простите, душки, но после статьи Чуковского читать Чарскую без хохота решительно невозможно.
Конечно, как настоящая девачка, я против Чарской ничего не имею. Однако чтение это однозначно нездоровое, и я не уверена, можно ли читать её запоями, как Буссенара или Конан Дойля, и при этом остаться в здравом уме. Сюжет «Княжны Джаваха» смутил меня вот чем: история героини — это, по сути, путь деградации. В первой части («На Кавказе») перед нами — девочка-джигит, диковатая и лихая, достойная наследница и дочь своей гордой родины. И пусть её родина — декоративный шаблонный Кавказ, где чинары и розовые кусты растут бок о бок на одной и той же равнине. И пусть её подвиги ограничиваются неудачным побегом из дома с запасом лобио, завёрнутым в салфетку, словно кулёк печенек. Всё же здесь в ней, больше похожей на марципановую статуэтку, чем на живую девочку, проглядывает некая сахарная удаль и доблесть. Всё это для того только, чтобы во второй части («В институте») очутиться в курятнике для благородных пигалиц, обрасти там пухом и перьями, научиться выкудахтывать ласковые прозвища для милых подружек и наивные проклятия для ненавистных учителей. Главный завет, которым обогащается душа девочки к финалу: что бы ни случилось, не ябедничать и брать вину на себя. Главный урок, который она получает: учёба в Петербурге — это вам не джигитовка. Впечатление, в любом случае, осталось именно такое. Стиль смущает нечеловеческой эмоциональной концентрированностью. В мире ребёнка всё преувеличено до сверхвзрослых размеров, чувства одиннадцатилетней девочки описаны выражениями из дамского романа. Вот вам, например, такой фокус: берём один из эпизодов, вычёркиваем все указания на возраст героини и получаем арию из мыльной оперы. Вуаля: И, еще раз поцеловав меня, он стремительно направился к выходу. Я видела, как удалялась его статная фигура, как он оглядывался назад, весь бледный, с судорожно подергивающимися губами, и только молча с мольбою протянула к нему руки. Он тоже оглянулся и в ту же минуту был снова подле. — Нет, я так не уеду! — стоном вырвалось из его груди. — Ну, радость,
ну, малюточка,хочешь — едем со мною? Хочу ли я! Он спрашивал, хочу ли я?.. О, Боже всесильный! Я готова была крикнуть ему, рыдая: «Да, да, возьми меня, возьми отсюда, мой дорогой, мой любимыйотец!..» А ведь это всего-навсего отец привёз дочку в пансион. Если учесть, что до этого она легко и непринуждённо отвадила вдового папу от новой невесты, — тут явно проскакивают искры электрова комплекса. В остальном с Чуковским трудно поспорить: стиль Чарской — образцовая энциклопедия штампов. Но всё же, снова включая девачку, признаю: нечто в ней есть. Не зря же её до сих пор переиздают и даже, видимо, читают. Только на обложке новых изданий я бы посоветовала ставить значок: опасайтесь передозировки.
116 понравилось5,1K
Комментарии 66
Ваш комментарий
, чтобы оставить комментарий.
Прочитав статью Корнея Чуковского, заинтересовался Лидией Чарской, и э-э-э-э-э-э.... не шмог осилить ни единого творения. Этими книгами только пытать. Нет, они, безусловно, жутко высокоморальные там, и прочее, но такая подача сюжета, что просто интеллект трескается и осыпается мелкими осколками. Одного не могу понять, как Чуковский мог прочесть эти писательские труды?
Просто у детишек наступает такой период, когда из сказок уже выросли, а до серьёзных книг ещё не доросли. Тогда очередь за мелодрамами и романтикой, а уж где почерпнут -в фентези, мыльных операх, блатняке или Чарской не очень-то и важно. По крайней мере Чарская не воспевала асоциалов.
Ну да, с поправкой на время написания.
У меня Чарская воспринимается как этакая смесь Майер и Донцовой 19го века)
А мне вот кажется, что иногда в жизни не хватает выражения эмоций. Люди настолько разучились чувствовать, что пусть хоть на Чарской, но нужно видеть какие-то примеры. Ну корявые, но хоть что-то. Отец впервые оставляет своего ребенка в чужом месте, в чужом городе, они никогда больше не увидятся, потому что она умрет. Давайте без соплей это напишем. Пусть они помашут друг другу ручками и разойдутся. Да даже во взрослом возрасте в такой ситуации хочется броситься, обнять и попросить увезти домой. А что до того, как это описано - может, сделать скидку на время? Я вступаюсь за Чарскую, потому что я на ней выросла. Хоть и знаю все недостатки, но все равно обидно. Заминусуют меня тут, ну и пускай.
Я прочитала несколько вещей Чарской вполне вовремя, но Чуковского успела прочитать раньше :)
Поветрие, какое-то, наверное: перечитывать книги, написанные для детей, и смеяться, смеяться, смеяться над наивностью слога и картонными героями. Но зачем? Чарская писала книги для маленьких девочек, не переступивших еще порог пубертата, и это именно то, что некоторым из них нужно. Говорю, как бывшая когда-то девочка, прочитавшая эту книжку в 11 лет. И не буду утверждать, что она мне понравится, если я ее перечитаю сейчас.
вот вы смеетесь, а мы вчера с подругой детства подняли тетрадки с анкетами и пожеланиями и стали читать то, что мы друг другу написали. так там тоже самое милые цыплячьи нежности и ванильные пожелания, и произносилось/писалось это все от самого чистого детского сердца, поэтому, читая в детстве Чарскую, я верила ей и любила ее героинь. не стану отвечать за сегодняшних девочек лет 12, но тогда Чарская с ее героинями нам была близка. Да и своей сестре я с удовольствием дам почитать и Сибирочку, и Записки Институтки.
Кстати, да, книги переиздают, но как раз в каком-то сиропном варианте. В детстве я очень любила книги Веры Новицкой "Как я была маленькой" и "Веселые будни". Так вот, все трагические моменты в современной редакции из повестей были вычеркнуты, текст причесан... В общем и целом из интересных детских книг, которые неплохо давали представление о той жизни, получились банальные слащавые истории. Так что те книги и современные - две большие разницы.
Ирина Лукьянова написала отличную книгу "Корней Чуковский" в серии ЖЗЛ.
Спасибо за открытие! С превеликим удовольствием прочитала его рецензию на Чарскую. Наш человек!!!
«Бей меня, топчи, унижай: я — злодейка, а ты — святая!» Чтобы успокоиться, беру другую книгу под безмятежным заглавием «Счастливчик». Но и в ней я с ужасом читаю, как этот самый Счастливчик падает пред кем-то на колени и лепечет, истерически дрожа: «О,прогоните же меня, прогоните! Я не стою вашей ласки!» И целует кому-то руки: я дурной, я злой, я жестокий. И тут же другой младенец так же истерически взвизгивает: «Вы — ангел, а я — поросенок!» И тоже лобзает чью-то руку: прибейте, прибейте меня! Я волнуюсь, я мучаюсь, но в новой книжке — «Щелчок» — маленький мальчик опять целует у кого-то сапоги, умоляя: «Исхлещи меня кнутом до полусмерти!» А в повести «Некрасивая» маленькая девочка снова бьется у чьих-то ног: «Избей меня, искусай, исцарапай!» И мне становится легче: я с отрадой начинаю замечать, что мазохическое лобызание рук и ног — самое обычное занятие у этих малолетних истериков. Им это так же легко, как «здравствуйте» или «прощайте». Они лижут друг у друга все, что могут: руки, ноги, платье, сапоги,— но так как они и вчера лизали, и завтра будут лизать, то зачем же мне беспокоиться? Словно узор на обоях, повторяется на этих страницах один и тот же припадок, и если в повести «Люда Влассовская» одна девица чмокает в руку учителя, другая—незнакомого генерала, а третья припадает к чужим башмакамо, спасибо за ссылку, читаю. Дочитала, хихикая. Я в этом году насмерть влюбилась в статьи Чуковского, ну и в него самого по пути. Чарскую мы читали на первом курсе университета, кажется, это было связано с дисциплиной "детская литература". Я не помню, о чем "институтка" и "княжка", а это плохой знак, когда в памяти не остается ни сюжета, ни эмоций. Хотя не, вспомнила - я отчаянно страдала и бездумно читала, создавая себе память на одну лекцию - оттарабанить и забыть :) Да, Вы в рецензии все шикарно описали. Спасибо!
А после Высокого искусства Чуковского начинаешь очень избирательно относиться к переводам. Про Чарскую посмеялась. Спасибо! :)
P.S.Отдельное спасибо за Чуковского.
Как мне понравились эти Ваши игры в мыльную оперу!!! Предлагаю пойти дальше и вызвать дух "внутренней богини", не к ночи будет помянута. Смотрим, что получается:
И, еще раз поцеловав меня, он стремительно направился к выходу. Я видела, как удалялась его статная фигура, как он оглядывался назад, весь бледный, с судорожно подергивающимися губами, и только молча с мольбою протянула к нему руки. Он тоже оглянулся и в ту же минуту был снова подле. — Нет, я так не уеду! — стоном вырвалось из его груди. — Ну, радость, ну, малюточка, хочешь?
— едем со мною?Хочу ли я! Он спрашивал, хочу ли я?.. О, Боже всесильный! Я готова была крикнуть ему, рыдая: «Да, да, возьми меня, возьми !отсюда, мой дорогой, мой любимый отец!..»Жила бы Чарская сейчас, "50 оттенков серого" написала бы, зуб даю!