Отзывы о книге Радуга тяготения
Assault5 марта 2021Утро прелесть, мир война
Если бы у текста было тело, тело бы этой книги состояло из текста. И своим телом без органов этот текст видит гигантскую галлюцинацию о неком стихийном бедствии... Несколько самолетов столкнулись в небе, их обломки, вперемешку с обугленными фрагментами тел раскиданы на площади в несколько километров. На место выезжают соответствующие службы. Впоследствии, пока в морге специалисты складывают воедино мозаику из тел, служба безопасности, обнаружившая несколько черных ящиков, пытается воспроизвести цепочку событий, приведшую к печальной кульминации. На пленках много криков, помех, песен, нераспознаваемых фрагментов, но мало по малу начинает складываться общая картина… Совокупность подобных процессов мне напоминал процесс чтения этой книги. Томас Пинчон, как мне кажется, вообще хотел создать не книгу, а некое медиа, процесс постижения которого мало похож на традиционное чтение.
Конечно, где-то в недрах данного условного пространства находится некий манускрипт (или два, если считать священную книгу Павловцев), о чем в «Радуге тяготения» идет речь прямым текстом. Однако назвать его центром не получается, ведь ризоматичная структура «Радуги» подчиняется принципам гетерерогенности и временной нелинейности, о которой Пинчон пишет, как об одном из главных достижений художественного творчества. Однако наличие этой литературезированной территории по-видимому является залогом того, что нечто под названием «Радуга тяготения» спорадически предстает в виде традиционных выразительных средств, имеющих целью описать некие качества определенных объектов. Пинчон действительно очень хорош в детализации, ему блестяще удаются сцены динамики, например погони на самолетах, или путешествия за гашишом. Он гениален в своих парадоксальных метафорах, метких, изощренных и плотски ощутимых описаниях пертурбаций внутреннего мира героев.
Набоков как-то сказал, что лучше читателей только перечитыватели. В отношении Пинчона (вот они, следы посещений лекций мастера!) это, пожалуй, справедливо. Первые двести-триста страниц приходится бесконечно возвращаться назад, уточняя о ком тут идет речь, где и при каких обстоятельствах он раньше появлялся и проч и проч… Кроме того, некоторые фрагменты книги построены то-ли по принципу репрезентации бреда, то ли онейрических переживаний, то ли автоматического письма. Иногда возникает ощущение, что текст сгенерирован компьютерами на основе некого шаблона, впрочем, оказавшегося не по силам, в конце концов, слетевшей с катушек машине, и потому представшем перед познающим в так скажем, экстравагантном виде. Ближе к концу автор поясняет, что спорадическая нечитабельность книги это дань определенному механизму бессвязности, "системе бреда" которая, оказывается, является очень значительной в клиническом случае под названием «Радуга тяготения». Кроме того, автор намекает, что те, кто прилежно возвращались назад и перечитывали все-таки дураки, потому что на территории книги, в этой Зоне, где мертвые это тоже живые, действует некий вселенский принцип, дробящий и дублирующий человеческие сущности.
«Это радуга, а они ее дети» То есть, один и тот же человек появляется в разных местах в разных ситуациях, будто во множественных вселенных. Как мне кажется, именно к этому итоговому впечатлению ведут упомянутые принцип бессвязности, сновидчества, симметрии и ассиметрии, Пуассаново распределение, инверсия звукового раздражителя, а также, конечно, знаменитые перверсии, а также такие казусы как гигантский осьминог, смена цвета кожи, поединок с гигантским аденоидом, слежка за ангелами, государство собак, геноцид дронтов, похождения бессмертной умной лампочки итд итп
«Радуга тяготения» - это книга, в которую попала бомба. И именно после этого инцидента она приняла тот вид, который ей приличествовал. Этот огромный текст, содержащий в себе объемнейшие метафоры и фундаментальные идеи, раздробленные, расчлененные, выставленные напоказ, преследует цель. Какую? Например, «мегаломанский генеральный план половой любви с каждым индивидуальным представителем народа в мире».
Очевидно, что Томас Пинчон породил свою радугу, размышляя о закате Европы, о конце истории, о том, что нас ждет после столь гигантской катастрофы, как гибель цивилизации. Разумеется, никаких прямых ответов книга не дает, хоть порой, она поворачивается к зрителю надгробием автора и на нем мы читаем, например: «Неужели послевоенье станет всего лишь «событиями», заново создаваемыми из мига в миг? Без звеньев? Это что, конец истории?».
При этом Пинчон, конечно, далек от банальных инсинуаций в духе «после аушвица жить нельзя». Для этого он слишком обдолбан и при этом трезв, полагая что истинная война это триумф рынков. Ракета неминуемо упадет, взрыв должен произойти. При этом ракета – это само воплощение западноевропейского логоса. Его создание – величайший подвиг и величайшее преступление. Это творение обречено на смерть, а вместе с ним погибнут и его создатели. Будет ли это считаться самоубийством? Хотелось бы конечно, ведь самоубийство «в едином акте объединяет все девиации», а что, в конце концов, может быть веселее.
5 понравилось4K
Комментарии 0
Ваш комментарий
, чтобы оставить комментарий.
Комментариев пока нет,
ваш может стать первым