Item: Осень патриарха
Rating: 10
Author: TibetanFox

14 июня 2012

Перед каждым предложением надо глубоко вдохнуть, настолько они длинные, настолько цепко густая сеть слов оплетает тебя, запутывая, сбивая с толку, хотя сами предложения предельно конкретны. С первых же страниц вырываются на волю тяжёлые краски и цвета, а пуще того — плотные и почти осязаемые запахи, чаще смрадные, чем приятные, но к ним, как и ко всякому бренному, привыкает человек. К ритму предложений тоже привыкаешь и втягиваешься, хотя до конца книги так и останется впечатление, что она сумела вобрать в себя клочок дополнительного измерения и теперь изнутри гораздо больше и объёмнее, чем кажется снаружи.

Это история, рассказанная целым народом, и я не знаю, есть ли ещё романы с таким многоголосым и спорным рассказчиком. Отсюда — весь набор легенд и кумушкиных сплетен, которые разносит по жарким и пыльным латиноамериканским жилищам сарафанное радио. Что точно известно про главного героя, Патриарха, умершего на первой же странице? Точно — ничего, вроде бы его звали Сакариас, а мать его — Бендисьон Альварадо, она разрисовывала птичек яркими красками, пытаясь вдохнуть в них жизнь, и ничего не понимала в политике, а он стал одним из президентов в Латинской Америке, подмяв под себя страну, пока власть не смяла его самого. Всем остальным фактам верить уже нельзя, настолько хорошо они проварились в густом маринаде гротескного рассказа. Этот собирательный образ Патриарха противоречит сам себе, невозможно разобраться, что же было на самом деле, было ли вообще, да и сам Патриарх, живущий больше сотни лет, вряд ли бы смог подтвердить или опровергнуть что-то, потому что такие, как он, уже не принадлежат самим себе, как личности. Он был бог, он был червь, он оброс двойниками, он продал море, у него сотни детей-уродцев, в его замке жили прокажённые и сифилитики, он любил, он не был любим, он параноик, его предали, его боялись, его забывали, его обманывали, он обманывал, он обманывался. "И никак не верилось, что этот дряхлый старец — тот самый человек, чья власть была столь велика, что, если он спрашивал, который теперь час, ему отвечали: "Который прикажете, мой генерал!"..." Власть прорастает на костях, крови, чудовищной лжи, сильной личности и дезинформации, он распускается из той серой биомассы людей, которые и являются рассказчиком. Все диктаторы мира отсекли от себя часть души, если она у них есть, и отдали образу Патриарха, чтобы сшить это в уродливое, испещрённое шрамами, тёмное полотно.

Гимн власти, её абсурдности, величию и той особой жалкости, неуловимому запаху горящих коровьих лепёшек, который она издаёт. Нет, не гимн. Панихида по ней.