Отзывы о книге Синдром Петрушки
ekforever29 апреля 2012Я никогда не болела театром и уж тем более куклами, но даже меня Дина Рубина смогла заинтересовать и заставить читать этот роман про кукольника, не пропуская ни строчки завораживающей истории кукол, разных: от перчаточных малюток до настоящих человеческих копий, из-за которых разворачиваются нешуточные семейные драмы, порой длиною в целые поколения.
В первой части романа очень много отступлений и историй: история одной семьи тянет за собой другую, и так далее, и так далее, и все имена уже перепутаны, и уже непонятно кто кому приходится (нельзя называть двух героинь созвучными именами Бася и Вися).
Только я решила дочитать книгу только потому, что по программе надо, как вдруг, во второй части все выровнялось, бесконечные новые имена закончились и вся история стала вертеться вокруг главных героев.
Кстати, о главных героях: пронзительная история любви очень тронула и напомнила историю Северуса и Лили из Гарри Поттера (тот же беззаветно влюбленный с детства мальчик, та же девочка с огненными волосами...). Но это к слову, просто крик души фаната Северуса Снейпа =))
Очень понравилось как Дина Рубина совмещает несколько языков - русский, польский, чешский, иврит, - что тоже добавляет динамичности, как и перемещение по городам и описание их деталей.
В общем и целом - понравилось.
– Ну… есть такой, – сказала она. – Называется «синдром Ангельмана» или «синдром смеющейся куклы», а еще – «синдром Петрушки». Не учили еще? Маска такая на лице, вроде как застывший смех, взрывы внезапного хохота и… слабоумие, само собой...
Эти же двое так и не оправились от своей беды. Они продолжали жить в бессловесной ауре своего больного мальчика, и как только я видел, что они внезапно схватились за руки, это значило, что в разговоре или в мыслях у одного из них – а значит, и у второго немедленно тоже – мелькнул образ их сына, рожденного с «синдромом Петрушки».
Мимо темно-серого дома, балкон которого вечно несли куда-то с окаменелой одержимостью два остроносых и широкоскулых мужика на своих согбенных плечах, он вышел на перекресток, где на торце углового здания, под третьим слева окном жил себе и никогда не умер… Словом, это было лицо ребенка, с раскрытыми в смехе губами и безмятежно смеженными глазами, – лицо ребенка, рожденного для вечного смеха. Он всегда с ним здоровался, даже если бывал не один. Не поднимая головы, буркал: «Привет, сынок!», отмалчиваясь на вопрос попутчика, если тот думал, что обратились к нему.
9 понравилось48
Комментарии 1
Ваш комментарий
, чтобы оставить комментарий.
Спасибо за рецензию!Люблю Рубину!