Отзывы о книге Обрыв

• 

  Landnamabok

  30 августа 2019

  В друзья

  Щепка на снегу

  Всё, я зарекаюсь сравнивать гениальные русские романы друг с другом. Каждый из них бесконечен. «Обрыв» - первый, мной прочитанный, антинигилистический роман без трупов, снимаю шляпу перед автором. Это высший пилотаж.

  «Обрыв» - роман характеров и мировоззрений. Есть два мира – мир Татьяны Марковны и Марка Волохова. Тихую старушку Бережкову защита своего мира превращает в львицу, которая порвёт всех, но львёнка защитит. Очень впечатляют рассуждения автора: философские, психологические, лирические, нравственные – многие страницы романа посвящены им и не утомляют нисколько. Меня поразило то, что читая общие рассуждения автора о даре «быть человеком», листов эдак на 7, мне даже в голову не пришло: «аффтар, меньше букаф – абзац и баста» - настолько гармонично это вписано в текст романа, вживлено искусно.

  Бабушка и Вера. Жизненный опыт, дело, традиция, мудрость, острый ум, трагедия. Читая пятую часть романа, рыдал. Трагедия Веры и трагедия бабушки и трагедия в трагедии. Гончаров очень современно и психологично изображает разрушение внутреннего мира двух женских персонажей, тонким стеком вырезывает скульптуру русской женщины, о, это последнее увлечение Райского…

  Райский, Тушин, Волохов. Ну, Волохов – типичный нигилист, его страдания и трагедия Веры и Татьяны Марковны естественным образом из этого нигилизма вытекающие. Впечатлило как зримо Иван Александрович изобразил как душа Веры изблёвывает нигилизм из себя, как он ей инороден. Волохов – типичный для антинигилистической прозы нигилист, за исключением любви-страсти к Вере и потому отношение к нему было однородным от начала и до конца романа. А вот отношение к Райскому и Тушину менялось от эпизода к эпизоду и преобразилось абсолютно в развязке романа. Эдакий «артист», как Райский называл себя, обратился человеком чутким, жертвенным, заботливым, благородным, нравственным именно в силу артистичности натуры. «Медведь» Тушин – безупречный положительный герой в своей простоте и ненарочитости раскрывается как-то уж совсем непредсказуемо – ещё более положительно…

  Поразил юмор Гончарова и утроения. Книга о Кунигунде выстрелила в романе три раза, это потрясает – первое появление книги о Кунигунде вызвало улыбку, второе – смех, третье – гомерический хохот. Вообще в романе поражают всякие тонкости. Например, бабушка говорит Вере:

  «Он не будет ждать тебя в беседке».

  И буквально выполняет своё обещание – сносит беседку. Я пищал от восторга: это же формальная логика, Шопенгауэр и Льюис Кэрролл, как же это круто! Или эпизод, когда уставшие и раздражённые персонажи рассказывают свои поразительные сны – страшные, трагичные, тревожные, нелепые. А потом бабушка рассказывает.

  «- Вижу я поле. На поле снег.

  • А дальше?
  • На снегу – щепка…
  • И всё?
  • И всё».

  У меня свело мышцы живота от смеха.

«Антинигилистическая проза» №6