Отзывы о книге Коллеги
Kolombinka10 июля 2019Время или возраст?
Слишком наивная книга. До последней точки читала в недоумении - это всё серьёзно написано? Про юнцов, конечно (в 23, после института, ух, какой сквозняк в голове алые паруса пыжит)), но не про детей ведь! Хотя я и в детских книгах такой накал восторженной романтики не воспринимаю. Наверное, это уже старость. Аксёнов "Коллег" к 27 годам напечатал, видимо, паруса всё еще по ветру хлопают в этом возрасте, а не по мозгам.
Все эти оголтелые вопли про высокие слова, способные стать явью при социализме, про жизнь на алтаре между "предками с одной стороны и потомками с другой", про "мы — поколение людей, идущих с открытыми глазами" - всё это какой-то горячечный бред. Причем не так важно, описывает ли сей анамнез состояние умов определенной эпохи или особенности взросления личности - всё равно слишком розово и с пони.
Текст пошёл очень кривыми путями. Я понимаю противостояние жизненных позиций Зеленина и Максимова, как затянувшийся слегка выход из пубертата. Классическая пара - романтик и циник. В итоге ребят крепко шибануло реальностью (копытом пони шибануло, так что всё поправимо)) и из всей философской шелухи в социалистических фантиках они вытащили мысль о том, что главное - найти своё профессиональное место, тогда и жизнь наладится в любых условиях. Не уверена, что это кредо подходит всем, но дело-то в другом. К этой мысли офигительно сложно продраться сквозь агитки и лозунги. Аксёнов как будто специально напихал зубодробительных иголок "Так поступает наша советская молодежь! Так поступают комсомольцы", суд над Столбовым, Сашины занудства, бесившие до победного конца:
— Чем же еще может заниматься человек в наше время?
— Пьянством, нытьем, обманом, спекуляцией, убийствами, — заметил Максимов.
— Это дела не нашего времени! — крикнул Зеленин. — Это то, что осталось, и то, что уходит, цепляясь и брызгая слюной.
Подозреваю, что в настоящее время Зеленин бы удавился по доброй воле. Его слова бесили-то не смыслом, а знанием, как он страшно ошибался... Но и сомнения меня берут в том, что в те времена кругом с такой страстью всё налаживалось, чтобы Зеленина настолько проняло. Неадекватная ленинградская восторженность.
* Заметка на полях. Конец 50-х, Ленинград давно Ленинград, а в разговорах почти все употребляют слово "Питер" - причем как местные, так и не очень. *
То, что Аксёнов специально заляпал текст, наверное, моя фантазия... Во-первых, мне нравится этот писатель и я не хочу замечать его в "заказных" работах. Во-вторых, в книге встречаются совершенно упоительные отрывки двух видов, которые я отнесла к лирическим и ироническим.
Сначала лирика с цитатами.
…Мокрый асфальт был усеян широкими кленовыми листьями. В зыбком свете фонарей казалось, что по тротуару недавно прошло бестолковое стадо гусей. Максимов и Вера медленно шли по гусиным следам осени.
Кленовые листья - гусиные следы осени. Здорово же! Или:
Ночь была сказочной, густо намалеванной чуть подсиненными белилами на черном фоне.
Ночь составлена из двух простейших цветов. Черный и белый. Черный неподвижен и величествен. Белый кружится, опускается на землю, на крыши, на деревья.
Кинематографично и дано в ощущения) А вот еще чудесное (как плавный переход к ироническому):
а за ними висит солнце, как багровый глаз генерала, принимающего парад.
Я почему-то сразу вижу гей-парад. Иначе почему глаз багровый?! Это солнце, как генеральский глаз, еще долго будет украшать мои сны.
Но если про геев в 59 Аксёнов вряд ли думал, то интересно, стёб ли зарыт в этой фразе раздражающего меня Зеленина:
— Понимаешь ли, Инка, просто обидно за людей. У большинства есть врожденный вкус, чувство гармонии. Посмотришь на них на работе — все так ладно пригнано: спецовки, косыночки, даже телогрейки. А в выходной день, подчиняясь какой-то несусветной моде, напыжатся и выходят этакими чудовищами. Сапоги гармошкой, пальто колом и обязательно белый шелковый шарфик чуть ли не до земли. А у девушек платья со средневековыми оборочками, шляпища, черт знает, вроде пропеллера… Обидно. Вот мы и решили вести войну за хороший вкус.
Еще я очень люблю меткие, забавные фразочки, например, "он мне просто приятен по служебной линии", "она стояла перед ним золотистая, румяная и пушистая", "до восторга оперативная женщина", "в недельной щетине слабо мерцали глазки" или
Егоровы принесли пирог, а ребята — бутылку водки и рюкзак с апельсинами. Стол получился шикарный.
Но даже несмотря на мой загрубевший, не выполотый добрым доктором в юности цинизм... книга мне понравилась.От соц.установок потряхивало, и всё-таки в последней главе предательски заслезились глаза. Возможно, я бы даже заплакала, но:
— Адреналин в сердце. Ты когда-нибудь делал это?
— Нет, — ответил Карпов, — представь себе, не приходилось.
— Мне тоже. Сделаешь?
— Технически это не сложно, но… руки… Сделай лучше ты!
М, Квентин, ты это тоже читал?)))
35 понравилось1,9K
Комментарии 5
Ваш комментарий
, чтобы оставить комментарий.
На мой взгляд, нельзя так наивно трактовать эту книгу. Аксёнов всегда хорошо чувствовал, что от него нужно. Вот и выдал то, что понимал, как востребованное. Но я ни разу не видела таких наивных выпускников медвузов. Ни разу. Учёба в медвузе таких выбивает с первых курсов сапогом под зад из институтов. Да и 23 - это не 18. Это сложившийся взрослый человек. А у медиков к этому возрасту есть опыт подработки очень часто. Может, в Союзе по другому было. Короче, Аксёнов плохо знал нутро этого образования. Именно поэтому не могу всерьёз воспринимать ни фильм, ни текст.
А мне сегодня видимо приснится чудесный ваш образ: копытом пони в лоб)
Гусиные следы осени тоже очень здорово. Не помню где, но уже видел этот образ раньше. Наверно одно и тоже стадо кленовых гусей проходило)
Спасибо за вкусную рецензию)