Отзывы о книге Друд, или Человек в черном
CoffeeT4 августа 2011Дорогой Чарльз Диккенс!
Пишет Вам из далекого-далекого будущего Ваш большой поклонник Дэн. Фамилия моя Симмонс, и я занимаюсь тем же самым, что и Вы, Уважаемый, я пишу книги. Я не могу сказать, что они также популярны, как Ваши незабвенные "Пиквикские истории" или "Приключения Оливера Твиста", но пользуются вполне достойным вниманием публики, да и материально содержат меня и мою семью в нескромно хороших условиях. Но, при всем при этом мой дорогой Чарльз, а я буду с Вами максимально откровенным, мне не дает покоя тот факт, что мои творения ставят на полку с развлекательной, не самой серьезной литературой (о, Чарльз, Вы бы видели, какими сейчас стали книжные лавки, они пестрят всевозможными творениями самых разных писателей самого разного таланта), да и успехом они пользуются гораздо меньшим, чем некоторые романы моих коллег по ремеслу (бесталанных идиотов, Чарльз, поверьте). Я понимаю, что мои проблемы Вам не понять, даже если Вы и сделаете такую великодушную попытку, ведь Вы были главным писателем всей Великой Империи.
Кстати, Чарльз, Великая Империя все ещё существует, но носит уже другое название. Не буду называть Вам эту страну, Чарльз, но намекну, что её Вы неоднократно высмеивали в своих остроумных и сатирических произведениях. И так уж получилось, что я являюсь подданным этой страны. Но нет-нет, не подумайте, что за все это время наша нация не изменилась, Чарльз, мы больше не являемся тупыми и безвкусными снобами, наоборот, мы диктуем всему миру правила хорошего вкуса, причем это относится, как к литературе, так и к остальным видам искусства. Не будет лишним сказать, что вообще все Правила, которые существуют в современном обществе, диктует наша страна и пользуется даже большим могуществом, которое было у Вашей страны, хоть в это и сложно поверить.
Впрочем, Уважаемый сэр, перейду к сути своего к Вам послания. Посмею предположить, что за свою жизнь Вы получили миллионы таких писем, но я не скрываю, что готов стать еще одной единицей в этом списке. Меня поражает, Чарльз, как потрясающе вы вели повествование, каким оно было нестройным, сбивчивым, но при этом максимально цельным и полным во всем смысле нашего с вами литературного искусства. В особенности, хочу сделать Вам комплимент (хотя могу ли я делать комплименты Вам?!), что все Ваши произведения получали вторую жизнь на театральных помостах, будь то театрализованные постановки, Чарльз, или Ваши непревзойденные литературные чтения, которые имели моду и умерли вместе с Вами (что бы там не считали всякие там выскочки). В наше время, достопочтенный сэр, многие произведения получают вторую жизнь в кинематографе, до чьего рождения Вы не дожили самую малость, что, возможно, и к лучшему, учитывая то, что сейчас снимают какие-нибудь русские.
Также, сэр, не могу не восхититься тем, в какие огромные объемы вы помещали свои книги, но при этом они не становились тяжеловесными по своей форме, они привязывали своего читателя к себе, заставляя его прожить короткую, но при этом очень длинную жизнь, пока длится повествование. Смею Вам сообщить, что в моем самом знаменитом романе (которому, разумеется, далеко даже до самой Вашей невзрачной работы, коли такие вообще существуют) под названием "Террор" я пользуюсь именно такой, объемной и раздутой формой, причем содержание романа построено в таком стиле, в котором Вы написали некоторые свои замечательные романы. Также стоит сказать, что название может Вам показаться знакомым - так и есть, Чарльз, я дал интерпретацию тех событий, современником которых Вы являлись, которые случились с экспедицией Франклина в 1851 году, причем настолько вольную, что мне удалось создать новый, уникальный мир, который безумно понравился читателям (впрочем, это я уже делал в одном своем многотомном произведении).
Кстати, Чарльз, я подумываю сейчас о том, чтобы написать книгу и о Вас. Я совершенно серьезно, сэр. Собственно, именно поэтому я решился написать Вам письмо, которое носит скорее уведомительный характер, нежели вопросительный. Решение я уже принял, причем ничего не может меня заставить отказаться от этой затеи. За основу, Чарльз, я планирую взять Ваш последний и недописанный роман "Тайна Эдвина Друда". Но нет, Чарльз, я не буду стараться его дописать (ну хотя, может, намекну читателю, чем закончится дело в Вашей книге). Я хочу построить, полностью воссоздать Англию середины XIX века, со всеми её современниками и событиями. Понимаю, что это крайне трудно, и, наверное, я допущу большое количество исторических ошибок, впрочем, сэр, я американский писатель, мои книги покупают не за это. Кстати, по поводу продаж, Неподражаемый, понимая, что рассказанная мною история о Вас может не понравиться издателям с точки зрения приумножения их доходов, я решил ввести в роман нечто таинственное. Нечто страшное и никому не понятное. И так как я сейчас читаю книжку о египетской мифологии, то пускай это она и будет, почему бы и нет, Чарльз? Вы же тоже принимали спонтанные решения, которые по своей сути вовсе не очевидно хороши, а скорее наоборот, носят характер низкопробной литературы.
Но я попробую, Чарльз, и, надеюсь, спустя много веков с моей кончины, какой-нибудь мастер пера (сейчас, Чарльз, мы пишем на приспособлениях, называющихся компьютер) напишет роман обо мне и моем ремесле. Ведь, Чарльз, о чем бы я не писал, мои книги божественны.
С превеликим Уважением, Д. Симмонс
106 понравилось
1K

Комментарии 1
Ваш комментарий
, чтобы оставить комментарий.
To Dan Simmons
Gad's Hill Place, Higham near Rochester, Kent, Wednesday, on June, 8th, 1870
Sir! It is very a pity, that you have not specified from which far-far future you write to me though, considering your English in a writing of a name, should be really far, such, that you already almost that have lost language. The even greater regret causes that circumstance, that you have not outlined a circle of your colleagues on craft, as I shall not tell, that around of me shelfs did not dazzle with every possible creations of the most different writers of the most different talent (simply your words!). Any great empire cannot exist still all, but carry other name. Really difficultly, more truly, it is impossible to believe, that your country where I till now unsuccessfully try to prevent uncontrolled printing of my products, can something dictate not that that to the world, but even to the next Canadian possession of an English crown. I two years as has arrived from the American tour, and practically everywhere saw traces of recent your civil war. The country without the English firm pound, killing the presidents, is interesting unless for Papers of the Pickwick club, and that posthumous. People will go on the Moon more likely, than America will be noticed further boondocks of the civilized world. I dare to assure you, that all letters, that I receive, together taken, including draft copies, hardly hold out number even though and up to one million. And it is strange, but your complimentness forces to doubt, whether sir you? The Gentleman with the gentleman so does not speak; in English, at least. Or you knew about new inhabitant Cloisterham? But how, it still is not present even in recently handed over by me in a set the fourth release? However, I likely am too hypochondriac. Here it seems, that I too clearly state all also any secrets in the novel does not remain. Nevertheless I was touched with your words, that «The Mystery of Edwin Drood» is known at you as my last and not completed product. But why? Whether Not therefore, what has to the public left while only three releases? What will force me to throw writing? Just today I have made a significant reserve in development of a plot. And at all because I feel somehow worse usual, and in connection with that tomorrow the trip to London is necessary to me. Here I practically follow heroes of the novel, only I am am waited there with negotiations about opportunities of renewal of my public readings and publishing. I now in meditations, can not go, can concentrate on the novel? Your letter most likely draw, but also in draws can sound the prevention. I has reconsidered written for today. Well, no. Action is already finished to that point from which all to slide under a body weight, it is necessary to transfer only it words on a paper. It is necessary to go. Time of a supper. After a supper I shall solve finally. If to know beforehand, if the nobility! Unimaginably! Sincerely yours
228 Дэну Симмонсу
Гэдсхилл, Хайхем близ Рочестера, Кент, Среда, 8 июня 1870 г.
Сэр! Очень жаль, что вы не указали из какого именно далёкого-далёкого будущего вы пишите мне, хотя, учитывая ваш английский в написании имени, должно быть действительно далёкого, такого, что язык вы уже почти что утратили. Ещё большее сожаление вызывает то обстоятельство, что вы не очертили круг ваших коллег по ремеслу, так как не скажу, чтобы вокруг меня полки не пестрели всевозможными творениями самых разных писателей самого разного таланта (просто ваши слова!). Ни одна великая империя не может всё ещё существовать, но носить другое название. Действительно трудно, вернее, невозможно поверить, что ваша страна, где я до сих пор безуспешно пытаюсь предотвратить бесконтрольное печатание моих произведений, может что-то диктовать не то что миру, но даже соседним канадским владениям английской короны. Я два года, как прибыл из американского турне, и практически везде видел следы недавней вашей гражданской войны. Страна без английского твёрдого фунта, убивающая своих президентов, интересна разве что для записок Пиквикского клуба, да и то посмертных. Люди скорее пойдут по Луне, чем Америка будет замечена дальше задворок цивилизованного мира. Смею вас заверить, что все письма, что я получаю, вместе взятые, включая черновики, вряд ли дотягивают числом даже хоть и до одного миллиона. И странно, но ваша комплиментарность заставляет усомниться, сэр ли вы? Джентльмен с джентльменом так не говорит; по-английски, по крайней мере. Или вам стало известно о новом жителе Клойстерхэма? Но как, его ещё нет даже в недавно сданном мной в набор четвёртом выпуске? Впрочем, я наверно слишком мнителен. Вот кажется, что я слишком всё ясно излагаю и никаких тайн в романе не остаётся. Тем не менее меня задели ваши слова, что «Тайна Эдвина Друда» известна у вас как моё последнее и незавершённое произведение. Но почему? Не потому ли, что в свет вышло пока только три выпуска? Что заставит меня бросить писание? Как раз сегодня я сделал значительный задел в развитии сюжета. И вовсе не потому, что чувствую себя как-то хуже обычного, а в связи с тем, что завтра мне предстоит поездка в Лондон. Здесь я практически следую за героями своего романа, только меня там ждут переговоры о возможности возобновления моих публичных чтений и издательские дела. Я теперь в раздумьях, может не ехать, может сосредоточиться на романе? Ваше письмо скорее всего розыгрыш, но и в розыгрышах может прозвучать предупреждение. Пересмотрел написанное за сегодня. Ну, нет. Действие уже доведено до той точки, с которой всё покатится под собственным весом, останется только перенести это словами на бумагу. Надо ехать. Время ужина. После ужина решу окончательно. Кабы знать наперёд, кабы знать! Невообразимо! Искренне Ваш
Чарльз Диккенс. Собрание сочинений в тридцати томах. Т.30 Письма 1855-1870, стр.282. Государственное издательство Художественной литература, Москва 1963