Отзывы о книге Собачье сердце
Fermalion27 мая 2011Всем привет, с вами снова я, ваш электронный-друг-из-интернета, в школе классики не читавший совершенно, а потому до наивности восторженно встречающий произведения, которые давным-давно оставлены позади людьми более прилежными в отношении школьного курса. Впрочем, с нашим нынешним экспонатом восторг и восхищение будут поданы весьма дозированно, чтобы не сказать осторожно. Да что там, будем говорить прямо: Булгаков понравился мне гораздо меньше Лермонтова или Тургенева, хотя, учитывая, что все познается в сравнении, справедливо отмечу, что даже с учетом этого он остается великолепным мастером пера.
Стиль писателя уж точно не заставляет говорить о нем с восторженным придыханием — вполне себе обыденный уровень разговорного слога с настолько мелкими вкраплениями художественной выразительности, что их можно смело отбрасывать даже при достаточно точном «округлении до целого». Помнится, даже в бытность мою старшеклассником я был приятно удивлен легкости булгаковского языка, который воспринимался относительно просто и позволил прочесть «Мастера и Маргариту» аж почти на три четверти (впрочем, книгу я потом все равно забросил, ни разу не впечатлимшись, но это отдельная история). При всей этой обыденности и разговорности, нужно признать, что определенная специфика у него есть — уж не знаю, в чем конкретно (не спец я в таких тонких материях), но могу сказать точно: Липскеров, например, в своей «Осени не будет никогда» пытается подражать именно Булгакову, что чувствуется. Словом, книга даже сама по себе читалась бы легко и приятно, а в исполнении Александра Андриенко она вообще превращается в музыку.
Сюжет до превращения настолько же уютен и самобытен, насколько же тяжел и непонятно-неприятен становится он после. В первой половине книги мне самым натуральным образом хотелось остаться жить, и дело тут вовсе не в семикомнатной квартире Преображенского — автор задает очень подходящий темп повествования, нигде не засиживаясь, но и не поспешая. Он ненавязчиво акцентирует внимание на каких-то мелочах, органично вплетая их в общее повествование, нигде не выпячивая сверх меры и не отрывая от общего контекста происходящего. Периодически он радует меня поистине отточенными в своем совершенном остроумии диалогами — и мне становится понятным, что в том, что почти все они расползлись на цитаты, нет абсолютно ничего удивительного. А может, тут не последнюю роль сыграла замечательная экранизация Бортко, выполненная в теплых ламповых тонах новоиспеченного социалистического строя, когда и знамя было краснее, и вожди моложе. Атмосферно и по-хорошему архетипично, жаль, что к развязке романа сходит на нет.
Потом идет до болезненного физиологичная глава с описанием операции, в которой отчетливо ощущаются медицинские корни автора. Главу я эту попытался слушать во время обеда, так что не очень в этом преуспел — когда очередной кусок с трудом пролез в горло, я отложил плеер и, решив вернуться к книге позже, закончил обед в компании с репортажем о филёвском каннибале на «России-2». И ведь досаднее всего то, что эту главу можно было вовсе не читать — все в ней произошедшее повторяется позже в дневниках Борменталя в гораздо более удобоваримой форме!
Вторая часть пропитана какой-то труднодиагностируемой меланхолией и тревожным ожиданием. Не исключаю, что это — авторская задумка и виртуозная игра на эмоциях читателя, но меня все равно не оставляет ощущение, что в ней, помимо этого, еще что-то не так. Трудно сказать почему. Мне хотелось, чтобы первая часть книги не заканчивалась как можно дольше, окончания же второй я ждал с нетерпением.
Во всем произведении очень явственно проглядывается отвращение и презрение писателя к пролетариату. Умытое, аккуратно подстриженное омерзение в интеллигентных очках — действительно вежливое и корректное, но от этого не менее злобное. Устами и поступками Преображенского Булгаков вываливает целый пуд презрения к этому быдлу, этим скотам, которые в Новой России именуются теперь «товарищами». Делает он это весьма искусно — подобно тому, как умелый спорщик заставляет оппонента самого почувствовать себя дураком, так и автор обставляет дело так, что читатель, даже весьма лояльно относившийся к рабочему классу, начинает считать его отребьем и маргиналами.
Ну что ж, честь вам и хвала, Михаил Афанасьич — вы, ненавидя неотесанных пролетарских дуболомов, сумели достаточно убедительно сублимировать свою ненависть в образ, в первую очередь, Швондера. Да, именно его, а вовсе не Шарикова — бедный пес ни в чем не виноват, его просто «вселили» в тело пьяницы и разгильдяя, и именно это, по моему убеждению, стало главной причиной его поведения. Человечий мозг, а вовсе не собачье сердце. А вот Швондер да, он получился очень аутентичной и правдоподобной невежественной сволочью. Тут вы меня убедили. Хотя, я и до этого считал, что «отобрать и поделить» — варварская сентенция.
Есть и другие дельные мысли — например, пассаж о том, что «разруха не в стране, а в головах», и что разруха эта не прекратится до тех пор, пока люди не бросят уже петь свои дурацкие песнопения, возьмутся за дело и перестанут мочиться мимо унитаза. Это все хорошо и правильно, и тут я готов степенно кивать головой в такт писательским умозаключениям. Но! Эта вся теория уж больно легко выворачивается наизнанку, почти бесшовно разворачиваясь в кардинально противоположную сторону, что не может не настораживать. Перекладывая на реалии современной России, скажу, что «разруха в головах! Прекратите ныть и займитесь делом» — хороший лозунг как с одной, так и с другой стороны баррикады. С одной стороны, с таким лозунгом можно смело бороться с партией жуликов и воров, жертвуя деньги «Роспилу» и клепая агитки о том, что «крысы должны уйти». С другой стороны, эта фраза так же легко согласуется с призывом «не раскачивать лодку» и «создать народный фронт». Подозрительная, знаете ли, амбивалентность — что-то вроде «рока против наркотиков» или «массового геноцида против перенаселения», если вы понимаете, о чем я.
И простите мне эту излишнюю политизированность, но легкость, с которой идеи «Собачьего сердца» подгоняются под прямо противоположные идеологии, вызывает у меня какие-то двойственные чувства.
Я, однако, отклонился от темы. Книга была прочитана с большим удовольствием и интересом. С огромным удовольствием был просмотрен и фильм. С неимоверным трудом теперь удается бороться в собственной речи с фразочками типа «отлезь, гнида», «итить твою мать, профессор!» и песней «От Севильи до Гренады». Булгаков написал все-таки очень хорошую повесть — интересную, остроумную и очень увлекательную. Главное — не забывать о том, что его философские идеи уж очень неоднозначны.
7, очень хорошо.
48 понравилось156
Комментарии 8
Ваш комментарий
, чтобы оставить комментарий.
"...легкость, с которой идеи «Собачьего сердца» подгоняются под прямо противоположные идеологии, вызывает у меня какие-то двойственные чувства". Очень интересную мысль Вы зацепили! Суть вещей - она и есть такая, амбивалентная, давайте используем такое определение. Отсюда - возможность равно доказательности абсолютных противоположностей. Ну, например, всё есть ничто, ничто есть всё. Поэтому любое суждение будет как совершенно справедливым, так и совершенно неадекватным одновременно. Так же, как и свет - и частица, и волна одновременно. Рецензия замечательная.
Я тоже, как и вы, классику начала читать только сейчас, в школе на нее попросту забивала. И удивилась тому, что там действительно есть довольно-таки интересные произведения На настоящий момент читаю как раз "Собачье сердце", тоже аудиокнижку. Мне нравится!!!
Ох вы и покопались в произведении) Вижу, что моя лопатка и ваша лопатища рядом не валялись. Соглашусь: увлекательная, остроумная и интересная повесть отлезь гнида
Во всем произведении очень явственно проглядывается отвращение и презрение писателя к пролетариату.
Не соглашусь. Сарказм и ирония - да, меткая сатира - да, но "отвращение и презрение" - явный перебор.
Прекрасная рецензия! :) В избранное.