12
В Нью-Монреале, столице Дамограна, заканчивался рабочий день, и на улицах в центре города было многолюдно. Мы с Патриком неторопливо шли вниз по бульвару Адамса в направлении одноименной площади. В небе над нами сновали флаеры – основной вид личного транспорта в космическую эру, а по проезжей части проносились не слишком многочисленные наземные автомобили – элитарное средство передвижения в эту эпоху. Вдоль бульвара возвышались небоскребы из суперстекла и синтебетона – самого распространенного строительного материала в мире будущего.
Я с любопытством осматривался по сторонам. Это был уже не первый мой визит в космический мир, но прежде я посещал только две планеты – Землю, которая по-прежнему оставалась крупнейшим научным, культурным и экономическим центром межзвездной Цивилизации, а также Астурию, совершившую за последние три десятилетия головокружительный взлет к самым вершинам могущества и постепенно перехватывавшую у Земли политическое лидерство в новорожденной Галактической Империи. Поэтому от Дамограна я бессознательно ожидал некоторого налета провинциальности, второразрядности и был очень удивлен, когда действительность оказалась далекой от моих представлений.
Особенно меня поразила почти повальная молодость встречных людей. Старые лица здесь попадались даже реже, чем на Земле, хотя и чаще, чем на Астурии, где уже давно действовала государственная программа бесплатного омоложения для граждан старше шестидесяти лет. Технология возвращения молодости тоже появилась на Астурии в результате исследований профессора Фернандо Альбы, который пытался искусственно привить колдовской Дар простым смертным. К счастью, это ему не удалось – зато он сумел досконально разобраться в биохимических процессах, которые препятствуют старению колдунов, и разработал методику восстановления организма, пригодную для обычных людей. Эта процедура была весьма сложной, длительной и неприятной, а вдобавок очень дорогостоящей, что сильно тормозило ее повсеместное распространение. В последнее время основным критерием цивилизованности и уровня благополучия планет в этом мире считался процент старых людей, прошедших омоложение.
– Думаю, мы взялись за дело не с того конца, – сказал я. – Следовало бы сначала навести справки в Вавилоне.
– Если понадобится, наведем, – ответил Патрик. – Хотя я сильно сомневаюсь, что Амалию там знают. Скорее всего, она была на Земле Мардука инкогнито и встреча со знакомыми в ее планы не входила. Вернее, в планы того, кто ее туда приводил.
– Ричи?
– Вполне может быть. Я бы даже сказал, что очень вероятно.
– Думаешь, он живет с Амалией на Дамогране?
– С ней – возможно, а здесь – вряд ли. Ричи никогда не любил космический мир. Но если с тех пор его вкусы изменились, то эта планета – весьма удачный выбор.
– Почему ты так думаешь?
– Дамогран высокоразвит и благополучен – жить здесь комфортно. Он в меру густонаселен – здесь не тесно и вместе с тем легко затеряться. Он демократичен – здесь никто не станет лезть в твои дела и навязчиво интересоваться твоими странностями. Кроме того, он не входит в отцовскую Империю и в ближайшем будущем не намерен к ней присоединяться. Однако Дамогран не является агрессивным противником объединения Галактики, как, например, Терра-Сицилия или Поднебесная; он не ставит отцу палки в колеса, да и вообще не играет значительной роли в межзвездной политике. Внимание имперского правительства к таким нейтральным и миролюбивым планетам пока минимально: хватает и других забот. А у отца есть еще и чисто личная причина не дразнить дамогранские власти.
– Какая же?
– В свое время он крупно здесь набедокурил, создал серьезную аварийную ситуацию, когда вместе с мамой улетал на Астурию. – Патрик грустно улыбнулся. – Возможно, как раз на Дамогране они меня и сделали.
Он всегда становился чуть печальным, когда говорил о своих отце и матери вместе. Отчасти я понимал его, но только отчасти. Ведь мои родители то жили порознь, то сходились, то снова расходились, и в любом случае сохранялось чувство, что мы одна семья – пусть и не очень благополучная. А у Патрика отец был женат на Анхеле, мать была замужем за Эриком, и он с детства разрывался между двумя семьями...
Мы дошли до конца бульвара и пересекли площадь, в центре которой стоял памятник капитану Дугласу Адамсу, первооткрывателю Дамограна.
– Вот здесь мы расстались, – произнес Патрик, остановившись возле стоянки флай-такси. – Амалия чмокнула меня в щеку, сказала «пока» и направилась вон к тому дому.
Он указал влево, где за небольшим сквером с резвившейся детворой возвышалось цилиндрическое здание – как минимум на сорок этажей. Судя по отсутствию рекламных вывесок, это был полностью жилой дом.
– А ты вернулся обратно в парк?
– Нет. В облом было тащиться три километра вверх по бульвару. Я просто нанял флаер с автопилотом, а когда он поднялся в воздух, разбил камеру слежения и ушел в Туннель. Только никому об этом не говори.
– Не буду, – пообещал я.
Правила поведения колдунов в космическом мире были строго регламентированы, и за их нарушение предусматривались жесткие санкции. Формально мы нарушили предписания уже тем, что вышли из Туннеля в центре крупного города, пусть даже в зарослях парка, где нас никто не мог заметить. Но это был мелкий проступок; а вот номер, который Патрик провернул с флаером, тянул на серьезное наказание.
Мы миновали сквер и вошли в просторный вестибюль дома. Нас не встречали ни швейцар, ни консьерж, зато бдительные видеокамеры зафиксировали во всех деталях нашу внешность.
К вестибюлю примыкали небольшой ресторан самообслуживания, бар и игровой салон, а вдоль левой стены стояли автоматы по продаже всякой всячины. Недалеко от лифтов находился справочный терминал – к нему-то мы и направились.
– К сожалению, – сказал Патрик, – я не знаю, какая у Амалии фамилия. Но это не беда. Дамогран населен главным образом потомками выходцев из Восточной Европы, и вряд ли это имя здесь слишком распространено.
Он оказался прав. В ответ на наш запрос компьютер сообщил, что в этом доме живет только одна Амалия – по фамилии Полякова, со средним инициалом «Ю». Ее квартира находилась на самом верхнем, сорок четвертом этаже и занимала весь пентхаус.
– Неслабо, – заметил Патрик. – По замашкам Амалии я всегда подозревал, что ее семья далеко не среднего достатка. Чтобы жить в пентхаусе, да еще в историческом центре столицы, нужно иметь кучу денег.
Он сделал следующий запрос, и мы выяснили, что вместе с Амалией в квартире живут еще четверо человек – три мужских имени и одно женское.
– Ну что, позвоним? – предложил я.
Патрик медленно покачал головой:
– Плохая идея. Скорее всего, Амалии здесь нет, она где-то с Ричи. Если мы позвоним отсюда, ее родные наверняка скажут, что она улетела на другую планету – и все. А если поднимемся наверх и представимся ее друзьями, им будет неловко сразу нас прогонять. Мы поговорим и, может, сумеем выведать дополнительные подробности.
– Твоя правда, – согласился я.
Мы вошли в единственный лифт, идущий на сорок четвертый этаж, и Патрик нажал соответствующую кнопку. Лифт не сдвинулся с места, зато включилась аудиозапись, и из динамика раздался хорошо поставленный мужской баритон, который вежливо предупредил, что на данном этаже проживает только семья Поляковых, и попросил подтвердить наше намерение посетить их повторным нажатием кнопки. Патрик подтвердил, и только после этого лифт устремился вверх.
– Есть у меня подозрение, – произнес я, указывая на крошечные объективы камер под потолком кабины, – что о нашем визите уже знают. Думаю, повторное нажатие кнопки для того и предназначено, чтобы дать хозяевам квартиры сигнал.
Конец ознакомительного фрагмента
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.