III
Этим как бы все и заканчивалось. Но не для Эстер. Возможно, на тот момент в ней еще были живы старые горбоносые привычки, хотя раньше она не проявляла такой покорности ни перед одним мужчиной. А поскольку покорность имела для нее строго определенный смысл, то Эстер, пробыв ровно сутки в госпитале, куда ее поместил Шенмэйкер, ушла оттуда и фугообразно шаталась по Ист-Сайду, распугивая прохожих своим белым клювом и выражением легкого шока в глазах. В смысле секса она была готова к употреблению, вся целиком; словно Шенмэйкер нашел и тронул некий переключатель или клитор, скрытый у нее в носовой скважине. Скважина есть скважина, в конце концов. Видимо, способность Тренча к метафоризации оказалась заразительной.
Вернувшись на следующий день, чтобы снять швы, она то и дело закидывала ногу на ногу, хлопала ресницами, нежно ворковала – применяла все известные ей уловки. Шенмэйкер тут же легко распознал симптомы.
– Приходи завтра, – сказал он. У Ирвинг был выходной.
Назавтра Эстер явилась, напялив кружевное нижнее белье и все цацки, которые могла себе позволить. Кажется, была даже индийская мушка где-то посередине газовой вуали.
– Ну, как самочувствие? – раздалось из задней комнаты.
Она рассмеялась, неестественно громко:
– Болит. Однако…
– Именно: однако. Есть способы забыть про боль.
Она нс могла избавиться от дурацкой полуоправдательной улыбки. Губы сами растягивались, усугубляя боль в носу.
– Знаешь, чем мы будем заниматься? Нет, чем я займусь с тобой? Вот именно.
Она позволила ему раздеть себя. Он высказался только по поводу черного пояса для чулок.
– Ох. О, Господи. – Приступ стыда. Пояс подарил Слэб. Предположительно, с любовью.
– Хватит. Не надо этих штучек при раздевании. Ты уже не девочка.
Новый взрыв самоосуждающего смеха.
– Дело в том… Другой парень. Подарил его мне. Парень, которого я любила.
Она в шоке, рассеянно удивился Шенмэйкер.
– Пошли. Сделаем вид, что это твоя операция. Тебе ведь понравилась операция, правда?
Из-за раздвинутой с треском занавески напротив высунулся Тренч:
– Ложись на кровать. Это будет наш операционный стол. Тебе требуется внутримышечная инъекция.
– Нет! – вскричала она.
– Ты умеешь говорить «нет» на разные лады. «Нет» значит «да». Это «нет» мне не нравится. Скажи иначе.
– Нет, – с легким постаныванием.
– Иначе. Еще раз.
– Нет. – На этот раз улыбка, веки немного приподняты.
– Еще.
– Нет.
– Делаешь успехи. – Развязывая галстук и стоя в луже спущенных брюк, Шенмэйкер пел ей серенаду.
(Припев:)
Последние восемь тактов она выпевала «нет» на первую и третью доли.
Такова была (если бы это случилось) якобинская этиология возможного путешествия Эстер на Кубу – но об этом позже.