Кровавый рассвет

Глава 2. Хозяева пустыни

Олен открыл глаза и едва не ослеп от ударившего по зрачкам оранжевого сияния. Попробовал пошевелиться и обнаружил, что все тело саднит, и малейшее движение причиняет боль.

А еще вызывает неприятный шелест.

Прищурившись, сумел разглядеть, что вокруг громоздятся настоящие горы песка и что сам он лежит на склоне одной из них. Понял, что это солнце льет с белесоватого неба испепеляющий жар, так похожий на тот, что некогда ощущал Рендалл в кошмарных снах-видениях…

– Клянусь Селитой, – просипел Олен, с трудом ворочая пересохшим языком. – Куда это нас занесло?

– Мяу, – ответили из-за спины.

В поле зрения появился Рыжий. Огромный кот-оцилан выглядел недовольным, уши были прижаты, хвост бил по бокам. По песку ухитрялся шагать так, словно вообще ничего не весил. Под мягкими подушечками лап не сдвигалась ни единая песчинка, не оставалось ни малейшего следа.

– И ты здесь? – Олен смог встать, пошевелил руками, проверяя, все ли в порядке. – А где Харальд?

Ледяной клинок находился на месте, на поясе, Сердце Пламени – на пальце. Руки и ноги двигались нормально, ничего не было сломано. Боль шла от лица и рук, что успели обгореть на солнце. Свирепо ныли колени и локти, то ли пострадавшие во время битвы в Цантире, то ли ушибленные во время приземления.

Около того места, где лежал Рендалл, виднелся круг сплавившегося песка. Точно такой же имелся чуть в стороне, но в центре его никого не было, лишь отпечаток фигуры невысокого человека.

– Здесь я, – негромкий спокойный голос прозвучал с вершины песчаной горы, и Олен уловил шорох шагов. – Так вот каков твой мир? Не слишком гостеприимно он выглядит.

– Я вообще не уверен, что это он… не знаю, куда нас занесло…

– Но это не Вейхорн. – Харальд спустился к спутнику, и Олен вновь увидел его узкое, обманчиво молодое лицо, светлые волосы, зеленые глаза. – Воздух тут другой на вкус. Когда ты постранствуешь по мирам с мое, тоже научишься различать такие вещи.

– У нас в Алионе, – Олен дернул себя за мочку уха, пытаясь вытащить из памяти все, что знал о родном мире, – есть только одно место, где имеются пески… Это пустыня на юго-востоке. Но там мы или нет, я смогу определить только ночью, когда появятся звезды…

– Мяу! Мяу! – подал голос Рыжий, после чего встряхнулся так, что песок полетел во все стороны, и задрал хвост трубой.

– А вот твой кот, похоже, уверен, что мы там, где надо, – сказал Харальд. – До ночи долго, стоять на месте глупо. Двинемся на северо-запад?

– Давай, – согласился Рендалл.

И они пошли.

Впереди бежал оцилан, мрачно поглядывая по сторонам. За ним шагали люди. Скрипел под сапогами песок. Забравшись на вершину песчаной горы, увидели, что во все стороны, сколько хватает взгляда, простираются точно такие же – оранжевые, желтые, красноватые…

Потихоньку опускавшееся солнце, отражаясь от них, слепило глаза.

Олен топал вслед за Харальдом и вспоминал события, приведшие к тому, что он оказался так далеко от дома. Нападение Чернокрылых на деревню Заячий Скок, бегство и обретение ледяного клинка… Саттия, Бенеш и Гундихар, верные спутники… Погоня за Сердцем Пламени… Плавание на остров Тенос, уничтожение древних храмов, когда волна высвобожденной силы вышвырнула Рендалла за пределы родного мира и забросила в другой, под названием Вейхорн…

Вспоминал Юрьяна Шустрого, скальда и бабника, странствия по Холодному материку. Из памяти всплывали схватки с титанами, хозяевами Вейхорна, Хельга, ее пушистые волосы и красивый голос; встреча с Харальдом; Рик, уттарн-маг; великий Цантир, город на берегу Срединного моря.

И вот Олен вроде бы вернулся в родной Алион.

Что ждет его здесь? Это зависит от того, выжил ли Харугот из Лексгольма в тот день, когда пали храмы Тьмы на Теносе. Если нет, то нужно решить, что делать с мечом и перстнем, и отыскать спутников. Если да, то впереди – продолжение войны с могучим колдуном, сумевшим захватить императорский трон. Попытки убить того, кто давно перестал быть человеком…

Того, кого не может поразить даже ледяной клинок.

Как это сделать, Олен совершенно не представлял. Разве что найти Саттию, что на Теносе стала Хранительницей Тьмы, и использовать ее силу. Но для того, чтобы это сработало, нужно подойти к консулу Безариона вплотную, а сделать это не легче, чем попасть в другой мир и живым вернуться обратно.

Хотя для начала нужно понять, где они, и выбраться к более населенным местам.

Когда в поле зрения Рендалла попало темное пятнышко на горизонте, он поначалу решил, что от жары начались видения. Но Харальд остановился, поднес ладонь ко лбу и всмотрелся вдаль.

– Что-то там есть, – сказал он. – Или мне кажется?

– Если кажется, то и мне тоже, – пробормотал Олен. – Что там такое, ты можешь разглядеть?

Зрение у беловолосого странника по мирам было впору эльфу.

– Вроде бы развалины. Подойдем ближе – узнаем. – И, пожав узкими плечами, Харальд отправился дальше.

Пятнышко увеличилось, с вершины очередной песчаной горы Рендалл увидел, что это и вправду обломки стен и колонн торчат из желтого песка и выглядят так, словно их долго коптили. Когда подошли вплотную, обнаружились трещины и сколы, похожие на следы от зубов, и дверные и оконные проемы, почему-то круглые.

При мысли о том, что тут некогда жили, по спине Олена побежал холодок.

Кто мог обитать в безводной пустыне, под беспощадным солнцем, среди песков? Или тут не всегда было так сухо? Некогда журчала вода, росли деревья и тень падала на густую траву?

Пятачок развалин остался за спиной, но вскоре попался новый, рядом с ним еще один. Путники сами не заметили, как очутились в настоящем городе, а под сапогами оказалась мостовая из квадратных плит в пару локтей шириной.

Каждый шаг по ней отдавался глухим стуком, а по сторонам своеобразной «улицы» высились наполовину засыпанные песком здания. Торчали кривые башни, и черно-красные стены, сложенные из крупных валунов, пересекались самым странным образом.

Арки укрывали под собой заполненные мглой проходы, темнели круглые окна.

Олену все это поначалу напомнило уничтоженный во время Падения Небес город, что он видел в Вейхорне. Но потом мысли вернулись к крепости, на которую наткнулся в Великой степи, во время погони за Сердцем Пламени.

Так что, они все же в Алионе? Но кто тогда построил все это? Неужели сираны, древняя и могучая раса, о которой даже в самых древних летописях остались только обрывки сведений?

Рыжему в развалинах не нравилось. Он то и дело приостанавливался, дергал шкурой на спине, шевелил усами. А пару раз начинал шипеть в сторону проходов под арками, где во мгле что-то шевелилось.

– Пакостное местечко, – заметил Харальд, когда они вышли на большую круглую площадь, окруженную десятками башен, похожих то ли на окаменевшие щупальца, то ли на кривые пальцы с острыми когтями.

Олену на мгновение показалось, что они вступили в громадную, широко открытую пасть и что зубы-башни сейчас сойдутся.

– Это точно, – согласился он.

– Однако на ночь придется вставать тут. – Харальд глянул в сторону солнца, что опустилось к горизонту. – Передохнем, а до восхода, по холодку, двинемся дальше. Если и завтра не найдем воду, дело будет худо.

– Может, она есть где-то тут, в развалинах? – Олен наклонился к оцилану. – Рыжий, ты воду не чуешь?

Но кот не ответил ничего, только нервно взмахнул хвостом.

Выбрали местечко у одной из башен, чьи стены выглядели монолитными, без дыр и проломов. Солнце зашло, и на пустыню мгновенно рухнула темнота. Вспыхнули на небе звезды.

– Вот теперь я точно знаю, что мы у меня дома, – сказал Рендалл, обнаружив знакомые с детства очертания Звездного Круга.

С души свалился хотя бы один из камней, исчезла опаска, что его вновь закинуло неведомо куда.

– Дом… Если ты еще помнишь, то скоро забудешь значение этого слова, – проговорил Харальд. – Ладно, я посплю, ты сторожишь.

И через мгновение он засопел равномерно и тихо, словно ребенок.

Олену хотелось спать, но много сильнее было желание напиться. Горло пересохло до боли, губы обветрились. Желудок, казалось, ссохся в колючий угловатый комок.

Но мгновенно забыл о жажде, когда неподалеку, откуда-то из-за развалин, в небо ударил фонтан белого сияния. Вздыбился чудовищным цветком и исчез, и по верхушкам башен побежали голубоватые зарницы. Зашевелился во тьме Рыжий, открыл золотистые глаза.

– Это еще что? – пробормотал Рендалл, берясь за эфес. – Очередные мертвые боги и призраки?

Новый гейзер из света взмыл к небесам, на этот раз в другом месте, словно кто-то стрелял по звездам из дивного оружия. Поплыли в вышине полосы желтого и лилового сияния.

Олену послышался далекий, идущий из недр рокот.

Вскоре стало ясно, что заброшенному городу нет до попавших в него чужаков никакого дела и что световая буря творится сама по себе. Никто не нападал, не спешил потревожить стоянку путешественников. Там и сям по руинам бродили огни, сверкали облака огня, беззвучные молнии полосовали вышину, и поднимались фонтаны алого, белого и синего пламени.

– Красиво, – оценил Харальд, когда Рендалл разбудил его. – Ложись и спи, на рассвете выйдем.

Рендалл завернулся в плащ и лег. Уснул мгновенно, и тут же, как показалось, его потрясли за плечо.

– Что, утро? – спросил он, с трудом ворочая сухим языком.

– Нет. Но самое время отправиться в путь.

Звезды успели сдвинуться, а небосклон на востоке чуть подернулся розовым, показывая, что до восхода недалеко. Олен поднялся, растер лицо, чтобы хоть как-то взбодриться, и сказал:

– Я готов.

Пока он спал, мертвый город прекратил светиться. Развалины стали просто развалинами, камни – камнями, и поднялся ветер – прохладный и сильный, полный мелкой, секущей кожу пыли.

Преодолевая его напор, они вышли с площади и зашагали меж корявых, точно из кошмарного сна явившихся зданий. Олен поежился, когда показалось, что в спину кто-то смотрит. Бежавший впереди Рыжий оглянулся, в приоткрывшейся пасти блеснули белые клыки.

Чужой взгляд исчез, а через неколько шагов руины закончились. Впереди раскинулись новые холмы из песка, серые в тусклом предутреннем свете. Лучи выглянувшего из-за горизонта солнца упали на них, и розовые искры заиграли на «ветвях» торчавших из песка золотистых «елочек».

Их было около дюжины, и они образовывали неровный треугольник, одним из углов направленный на мертвый город.

Харальд остановился:

– Это еще что?

– Не знаю… – проговорил Олен. – Хотя мне кажется, что подобные штуки я где-то видел. Вспомнить бы еще где.

– Заодно вспомни, насколько они опасны.

Оцилан зашипел, и тут одна из «елочек» лопнула, превратилась в облако лилового дыма. Сердце Пламени на пальце ожило, нагрелось, по его красной поверхности забегали белые и желтые искры. От ледяного клинка пошла волна холода, заставившая Рендалла вздрогнуть.

Харальд обнажил меч одним быстрым движением.

– Эта штука движется к нам, – сказал он, глядя на лениво ползущее в их сторону облако.

– И вряд ли для того, чтобы просто поздороваться.

Олен вытащил свой клинок, вокруг полупрозрачного лезвия цвета темного льда затанцевали похожие на снежинки огоньки.

Оцилан выгнул спину и зашипел, словно обычный кот при виде соперника.

Облако поползло быстрее, а затем свернулось, точно старый ковер, и превратилось в клыкастую тварь, похожую на прямоходящего волка с желтой шерстью. Тварь издала злой рык и прыгнула к людям, из раскрытой пасти закапала на песок мутная слюна, поднялись когтистые лапы.

Олен чуть пригнулся и встретил тварь ударом. Увидел, что попал, и отскочил в сторону. Мелькнул клинок Харальда, отражая восходящее солнце. Утробно замяукал Рыжий.

Тварь приостановилась, мотнула головой, сбрасывая вцепившегося в шею кота. Из разрезов в желтой шерсти не вытекло ни капли крови, зато заструился синеватый дым. Он окутал фигуру чудовища, растворил в себе, и повторный выпад Олена пропал зря – острие пронзило лишь пустоту.

– Что за ерунда? – воскликнул Харальд. – Эта штуковина меняет облик?

В рычании оцилана послышалась растерянность.

Дым вновь сгустился, и в атаку бросилась крупная птица, с крыльев которой летели искры, а глаза пылали настоящим огнем. Рендалл увернулся, услышал тихий звон с той стороны, где торчали из песка «елочки», и понял, что они тоже решили принять участие в схватке…

– Осторожнее, их много! – крикнул он, отступая к ближайшей стене, чтобы прикрыть спину.

Харальд повторил маневр спутника, и в следующий момент их атаковала целая стая чудовищ. Все они были разными и мало походили друг на друга – клешни рака на львином туловище; клубок змей, изрыгающих дым; нечто покрытое чешуей, блистающее так, что больно глазам. И все это скопище шипело, ревело и стонало, постоянно меняя облик.

Удары мечей отбрасывали тварей, наносили им раны, но те мгновенно затягивались.

– Плохи дела, – проговорил Харальд, когда пораженная в глаз паукоптица превратилась в лужу из черной слизи, а из той встала приземистая фигура без головы, похожая на голема. – Как насчет твоего перстня?

– Сейчас, – ответил Олен, обрубая тянувшиеся к нему щупальца, усаженные лиловыми присосками.

Рыжий метался среди тварей, пытался кусать их, но большей частью уворачивался от атак.

– Сейчас, – повторил Рендалл, поднял левую руку и обратился к Сердцу Пламени. Ощутил укрытую под личиной кольца из металла мощь бушующего огня, его желание уничтожать, сжигать все на своем пути, и выпустил ее…

Точно змеи из алого пламени прыгнули во все стороны. Взвыла тварь, похожая на медведя с человеческими руками, когда огненные языки побежали по ее шерсти. Другая, многоглазая и клювастая, на тонких ногах, попыталась отпрыгнуть, но не успела, и мигом превратилась в пепел.

Пламя охватило чудовищ одного за другим и сожгло их, а Олен покачнулся от накатившей слабости.

– Похоже, что все… – сказал он.

– Нет, не все, – покачал головой Харальд.

Кучки пепла начали шевелиться, от одной заструился дым, из другой ударил фонтанчик воды. Третья сложилась в малюсенькую человекоподобную фигурку, и та принялась расти.

– Чтоб их… – Рендалл поднял меч и облизал сухие и шершавые, будто наждак, губы. – И что с ними делать?

– Убежать мы вряд ли сможем. Остается сражаться. – Голос Харальда не дрогнул, лицо осталось бесстрастным.

Столб дыма обернулся исполинской змеей, из фонтанчика вылезло нечто, похожее на осьминога. Человечек из пепла вырос, обнаружилось, что вместо кистей у него острые кинжалы.

Олен отразил первый удар, полоснул мечом по оскаленной харе. Атаковал сам, и ледяной клинок легко развалил тушу осьминога надвое. Та с чавканьем упала на песок, и повеяло сыростью.

Рендалл отстраненно подумал, что долго им не продержаться.

Через некоторое время мысли исчезли. Остался только меч в руках, собственное непослушное тело, наливающиеся усталостью мышцы, кровавый туман перед глазами и изменчивые, текучие фигуры врагов.

Краем глаза видел, как сражается Харальд, но особого внимания на него не обращал. Знал, что помощь тому вряд ли понадобится, а если понадобится, то все, сопротивляться бессмысленно. Слышал мяуканье оцилана и надеялся, что тот сумеет выжить сегодня, а потом – пройти половину Алиона и добраться до родных мест, до Вечного леса.

И так слишком долго находился рядом.

Удар, разворот, смрадное дыхание из огромной пасти…

Отрубленная когтистая лапа падает на песок, чертит по нему глубокие борозды…

Глухой лязг – меч Харальда врубается в чешую очередной твари…

Олен пригнулся, сделал выпад, с удивлением отметил, что солнце поднялось довольно высоко и жжет затылок.

Это сколько же они сражаются?

На мгновение отвлекся, и верещащее крысоподобное существо с двумя головами оказалось совсем рядом. Подпрыгнуло, норовя вцепиться в пах. Рендалл отскочил, но одна из пастей ухватила штанину, послышался треск рвущейся ткани. Удар меча – и тварь исчезла в облаке серого дыма. А из разодранного в клочья кармана полетела на песок всякая ерунда – кусок ткани, несколько кедровых орешков, щепки, еще какой-то мусор.

Последним выпал блестящий темно-багровый камушек.

Пикировавший сверху «орел» с лягушачьей головой резко повернул в сторону. Две твари, находившиеся ближе всех к Олену, превратились в золотые «елочки». Остальные замерли.

– Чем ты их напугал? – спросил Харальд, поводя мечом из стороны в сторону.

По лицу его тек пот, оружие в руках подрагивало, и вообще странник по мирам выглядел усталым.

– Не знаю, – ответил Рендалл. – Вот этим голышом… Откуда он у меня, интересно? А, понятно…

Вспомнился тот день, когда они с Бенешем и Гундихаром залезли внутрь старой крепости, что стоит посреди Великой степи. Чуть не погибли, видели очень много чудного, и именно тогда Олен прихватил на память камушек, выпавший из дырки в стене.

И выглядела та крепость так же, как город в песках, – ало-черные стены, арки, кривые башни…

– Они отступают, – сказал Харальд.

«Елочки» медленно отодвигались, хотя не было видно, чтобы они чем-то шевелили. Чудовища один за другим превращались в облака дыма, и те плыли против ветра.

– Мяу! – с победными интонациями сообщил Рыжий, на боку которого в густой шерсти виднелась большая проплешина.

Рендалл опустил меч, тыльной стороной кисти провел по лбу, вытирая пот. Подумал, что еще немного, и потеряет сознание от недостатка воды. Потряс головой, отгоняя звон в ушах.

Одно из облаков дыма повисло неподалеку и принялось менять цвет, от белого к серому, затем к черному. На мгновение стало напоминать лужу, куда вылили краски всех цветов радуги. Из его глубин раздалась серия пронзительных щелчков, на смену которым пришел тонкий писк.

– И что бы это значило? – спросил Олен.

– Не знаю, – нахмурился Харальд. – Но я…

– Не знаю, – сказало облако, – но я…

Очертания его задрожали, облако сгустилось и образовало человекоподобную фигуру в рост эльфа. Границы ее были туманны, а вместо лица имелось что-то похожее на пузырь. В самом центре открывалось и закрывалось круглое отверстие, будто кто-то надавливал пальцем.

– Рот? – предположил Рендалл. – С нами хотят говорить?

– Говорить, – неожиданно басом повторила туманная фигура.

Закрутилась вокруг своей оси, превратилась в столб пламени, от которого повеяло сухим жаром. Пламя погасло, в воздухе затанцевала полупрозрачная стрекоза с кошачьей головой и скорпионьим хвостом. С крыльев ее полетела сладко пахнущая разноцветная пыльца.

– Только наш собеседник, похоже, давно разучился долго оставаться в одном обличье, – сказал Харальд, убирая оружие, – и общаться словами. Ты не знаешь, кто это такой?

– Говорят, что в этих местах обитают последние сираны, остатки давно вымершей расы. О них мало что известно, даже неведомо, как они выглядят. Я слышал, они были искусны в магии, но достигли таких ее глубин, что всем народом сошли с ума…

– Сираны, – прожужжала стрекоза и вновь стала облачком дыма, на этот раз – розового, а затем – золотистой «снежинкой» диаметром в локоть.

– И как с тобой разговаривать? – спросил Олен. – Ты наверняка воспринимаешь мои слова, а я твои – нет.

«Снежинка» задрожала и распалась на две. Они некоторое время покружили рядом, а затем соприкоснулись.

– Он должен дотронуться до тебя. – Харальд потер лоб. – Хотя я думаю, это опасно, но… другого выхода нет.

– Я не боюсь… – проговорил Рендалл.

Призрачное существо, способное с невероятной скоростью менять облик, не внушало ему страха, только любопытство. Ясно было, что убить их хотели не из-за агрессивности, а просто из-за того, что обитатели мертвого города очень давно не встречались с чужаками. И, обнаружив их в центре своих владений, решили уничтожить.

– Давай, дотронься до меня. – Олен спрятал ледяной меч в ножны и сделал шаг вперед. – Я… готов…

Две «снежинки» слились в одну, и она неспешно поплыла к Рендаллу. Он прикрыл глаза, ощутил легкое, почти невесомое прикосновение ко лбу, точно на голову опустилась паутинка. Затем в глубинах черепа вздрогнуло, и прозвучал тонкий, едва слышный голос:

«Кто ты?»

«Человек. Олен Рендалл», – подумал он.

«А что это значит?»

Олен напрягся, думая, как ответить на этот вопрос. Как объяснить, что такое люди, тому, кто никогда с ними не сталкивался?

Он глубоко вздохнул и начал вспоминать, с самого начала, с тех образов, что появляются в первые годы жизни и потом не исчезают до старости…

Он слышал, как свистит в развалинах ветер, как возится затеявший умывание Рыжий, но не позволял себе отвлечься. Разматывал свою жизнь как огромный свиток, только прочитав который целиком, можно понять, что же такое человек по имени Олен Рендалл.

Сиран давал знать, что он еще тут, легким прикосновением ко лбу Олена и неприятной щекоткой в глубине головы. Судя по отсутствию вопросов, он улавливал мысли собеседника или, по крайней мере, его настрой.

– Все, – сказал Олен. – Если и теперь непонятно, то вряд ли я смогу объяснить лучше.

Сиран ответил после паузы:

«Я понял. Спасибо за откровенность. Мы узнали много нового».

– А кто ты? – спросил Рендалл.

«Смотри», – сказал голос внутри его головы, и на сознание обрушился поток ярких образов.

Это походило на ритуал Воссоединения, во время которого Олен получил память предков-императоров, но было куда более болезненным. Он видел вещи, каким не знал названия, события, которые не мог понять и даже просто назвать словами из языка роданов…

Какое-то время сопротивлялся, а потом накатила темная волна беспамятства.

Она накрыла Олена с головой, и когда он вынырнул, то обнаружил, что лежит в тени стены, а на лицо ему льется что-то холодное.

– Вот ты и пришел в себя, – сказал черный силуэт, оказавшийся Харальдом. – Твой собеседник просто слегка не рассчитал сил и теперь ужасно извиняется. А еще он притащил нам воды…

Проморгавшись, Рендалл обнаружил рядом большой черный кувшин с двумя ручками, а над головой Харальда – золотую «снежинку». Похоже, это был тот сиран, что разговаривал с ним.

– Это и вправду они… – проговорил он. – Одни из первых хозяев Алиона, пришедшие сюда, когда мир был молод.

Большая часть того, что Олен увидел, исчезла без следа, но кое-какие обрывки в голове задержались. Судя по ним, первоначально сираны напоминали людей, только имели три глаза, а не два, и чешую вместо волос. Многие тысячелетия они владели почти третью Алиона, с помощью магии заглядывали за его пределы, но еще до прихода эльфов начали вырождаться.

Выжили только искуснейшие маги, сумевшие изменить свои тела так, что они перестали быть живыми, перестали быть подвластными Адергу. Платой за это стало безумие и добровольное заточение в пустыне на крайнем юго-востоке Алиона. За те тысячелетия, что они провели здесь, последние сираны забыли, как выглядит мир, что за народы населяют его…

Им осталось только собственное умение, дикое и странное.

– Похоже на то, – кивнул Харальд. – Я тоже с ним «побеседовал». Нас бы убили, не покажи ты, что носишь с собой… – тут он замялся, – след праха… гроб… останки… Невозможно подобрать слово… В общем, то, что осталось после смерти одного из их сородичей.

– Я?

– Именно ты. – Харальд раскрыл ладонь и показал тот самый темно-красный камушек, что выпал у Олена из кармана. – Положи его на место, береги, и тогда нас выпустят отсюда живыми.

– Дай, я попью. – Рендалл сел и потянулся к кувшину. – А то голова ничего не соображает…

Он сделал несколько глотков, плеснул на лицо, смывая песчинки и пот, и после этого смог мыслить связно. Итак, та крепость в степи построена сиранами в очень давние времена, и, скорее всего, это не укрепление, а нечто вроде усыпальницы, в которой нашли покой могучие маги древнего народа. Там они задремали вместе со своими видениями и кошмарами…

И Олен захватил с собой прах одного из них.

Он взял «камушек» с ладони Харальда, ощутил его холодную тяжесть и положил в уцелевший карман.

– Он сказал, – проговорил Харальд, а висевший в воздухе сиран завибрировал, став похожим на облачко золотой пыли, – что ты сделался кем-то вроде хранителя праха… эх, опять слов не хватает. Ну, в общем, оказал большую честь, и поэтому он готов идти с нами.

– Что? – удивился Рендалл. – С нами?

Золотое облачко сползло к земле, распухло и превратилось в человекоподобную фигуру из огня.

– С вами, – подтвердила она. – Говорить слова… плохо… но учиться… ты помочь тому, кто умер, познавать… носить его… поэтому я помочь тебе… я видеть, кто твой враг… опасно для всех…

С каждым словом фигура уплотнялась, обрастала плотью, и к окончанию фразы рядом с людьми стояло нечто похожее на куклу из глины, но с пылающими пламенем глазами. На ней то и дело появлялись трещины, но мгновенно зарастали, на смену им приходили новые. Пальцы на руках подергивались, ноги норовили то обрасти шерстью, то стать каменными. Видно было, что сирану трудно удерживать постоянную форму и что он старается изо всех сил.

– Ну, не знаю… – проговорил Олен, пытаясь сообразить, что им делать со столь внезапно появившимся спутником.

С одной стороны, сиран могуч, будто ураган, а с другой – столь же непредсказуем. Если те же нагхи хоть в чем-то, но походили на людей, то здесь речь шла о существе, непонятном с человеческой точки зрения и даже не вполне живом.

– Боюсь, что отказ он не воспримет, – сказал Харальд, а вышедший из-за его спины Рыжий деловито подтвердил:

– Мяу.

– Я видеть раньше… – заговорил сиран, открыв рот, но забывая двигать губами, – такую вещь… как твой меч… – Тут над головой жителя пустыни вздыбился ореол из синевато-желтого пламени. – Они опасны… в старые времена йотуны делать… они смертоносны всем…

– Хорошо, ты пойдешь с нами, – кивнул Олен.

Вдруг это создание, меняющее облик, живущее тысячи лет – единственный шанс узнать что-то о ледяном клинке? Судя по всему, сиран постепенно научится говорить как следует, и тогда его удастся расспросить.

– Вот и славно. Ты готов? – спросил Харальд.

– Да, готов. Пошли.

Олен поднялся, и только тут обратил внимание, что «елочки» остальных сиранов исчезли, не оставив даже следа.

– Да, кстати, – сказал он, глядя в лицо нового спутника, точнее, в грубую бурую маску с крохотным носом. – Мы должны как-то тебя называть. Я понимаю, что у вас нет имен, но что-то можно придумать…

– Называть? – Глаза сирана вспыхнули, на груди выступили капли черной, резко пахнущей смолы. – Меня… – Он сменил облик, превратившись в нечто вроде старого пня с корнями сверху, но затем вернул прежний. – Я понимать, что это нужно… Да, звать меня Тридцать Седьмой…

Харальд хмыкнул:

– Ну и имя! Ладно, Тридцать Седьмой, бери свой кувшин, и пошли. Будешь показывать дорогу.

Сиран простер похожую на дощечку ладонь, и черная посудина, слегка булькнув, поднялась в воздух. Подплыла к обитателю пустыни, прилипла к его спине, и он двинулся на северо-запад, прочь от развалин.

Мягко полетел, еле касаясь песка и даже не подумав о том, что нужно шевелить ногами.

Окна Дворца Небесной Истины были открыты, и в них врывался приглушенный шум текущей воды. Царила весна, и река Лоцзы, в прочее время тихая и спокойная, как мудрый старец, бурлила, кидалась на берега. Ветер шевелил занавеси, нес запахи юной листвы и мокрой земли.

Андиро Се-о они напоминали о далеком детстве, когда главной проблемой было то, чтобы твой кораблик из дерева священной ивы продержался на водах ручья дольше, чем у брата…

Брат сейчас далеко, в родовом имении, а он, Андиро, сидит на ступенях Яшмового Трона и смотрит, как в зал один за другим входят старейшины. Кивает знакомым, вежливо улыбается и старается не думать о том, что именно ждет его впереди. И не глядеть на одну из дверей позади трона.

На ту, за какой ждут Третий Маг и человек, которого они привезли с юга.

Отряд, ведомый Андиро Се-о, вернулся в столицу чуть меньше месяца назад. И тогда же по всей стране белых гномов разослали гонцов, несущих в сумке крохотный алый топорик – знак того, что каждый город, каждый знатный род и селение обязаны дать воинов.

К сегодняшнему дню ополчение собралось целиком. Сошлось к обычному месту встречи, что находится чуть ниже по течению, чем Дворец Небесной Истины. Осталось решить, что с ним делать.

Вслед за Унтаро Ка-о в зал начали входить маги: Первый, Второй, Четвертый… Они выглядели озабоченными, вышитые на халатах драконы разевали пасти, били хвостами. Старейшины уселись на лавки, а колдуны встали полукругом перед Яшмовым Троном.

– Начнем же, во имя всех богов, – сказал Первый, чей халат сиял белизной горных снегов, а драконы на нем были алыми. – Вчерашний день мы посвятили жертвоприношениям, и они оказались приняты. Осталось сделать последний шаг, – тут маг замялся, что было на него совсем не похоже, – и вручить власть над страной тому, кто способен одолеть любые сложности… Все вы помните, чем завершилось наше гадание прошлой осенью, в Огонь Сливы… Войну увидели мы в будущем и необходимость найти правителя за пределами Дворца…

Видно было, что эта речь дается старейшему из чародеев нелегко.

За более чем столетнюю жизнь он сжился с тем, что все идет по раз и навсегда заведенному порядку, что Аркуд с милостью взирает на своих детей – белых гномов, и привык думать, что так будет всегда.

Ну а разочаровываться в убеждениях под конец жизни всегда тяжело.

Андиро Се-о со ступеней был виден весь зал, и он мог при желании разглядеть лицо каждого старейшины. В данный момент физиономии знатнейших и мудрейших гномов не сильно отличались друг от друга. Они выражали обеспокоенность, в глазах пряталась неуверенность.

Результат осеннего гадания поверг их в шок, и многие не отошли от него до сих пор.

– Андиро Се-о, – сказал Первый Маг, повернув голову, – не желаешь ли ты поведать совету о вашем путешествии?

За вопросом таился приказ.

Андиро Се-о встал, отвесил поклон и принялся рассказывать о долгом пути на юг. О том, как они с Третьим Магом достигли единственного на всю страну храма Азевра, как через пещеры и зачарованный лес прошли к маленькой пирамиде и разбудили спавшее в ней существо, что известно под прозвищем Заключенный-в-Камне.

– Очень хорошо, – проговорил Унтаро Ка-о, когда рассказ окончился. – Так покажите его нам!

Унтаро Ка-о стоял во главе сильного и богатого рода, и сам считался первейшим претендентом на Яшмовый Трон. Поэтому именно он имел больше всех оснований быть недовольным тем, что все пошло странным и непредсказуемым образом.

– Сейчас покажем, видит Хозяин Недр. – Первый Маг огладил подбородок и сделал приглашающий жест.

Открылась дверь позади трона, и из нее вышел Третий Маг в белом халате с желтыми драконами. За ним в зал шагнула фигура в темном плаще с капюшоном, что полностью закрывал лицо. По рядам старейшин прошел изумленный ропот, кое-кто присвистнул.

Белые гномы отличаются более высоким ростом, чем их обитающие на западе собратья, но существо под капюшоном было выше любого из них на голову.

– Это что, эльф? – с брезгливой ноткой в голосе спросил один из старейшин, вошедший в совет недавно.

– Нет. – Третий Маг подал знак, и фигура откинула капюшон.

На этот раз в зале воцарилась полная тишина.

Андиро Се-о вспомнил тот момент, когда он сам впервые увидел Заключенного-в-Камне, и криво улыбнулся. Да, он тоже оказался поражен тем, что мудрейшим существом Алиона является представитель расы, что появилась в этом мире позднее всех, если не считать уничтоженных тиренов.

– Человек? – спросил Унтаро Ка-о, и его голос посреди безмолвия прозвучал визгливо-нервно. – Не ожидал… Я полагал, что он… И это тот, кто должен спасти нас в годину бедствий?

Мужчина, высокий и плечистый, темные волосы торчат в беспорядке. На щеке – шрамы, будто от когтей. Длинные тонкие пальцы, прямой нос, но ничего особенного или примечательного. Стоит прямо, в глазах – пустота, как у лишенного разума.

– Он самый, – кивнул Первый Маг. – Но для тех, кто сомневается, мы готовы провести еще одно гадание, прямо сейчас.

И в руках его появился пенал из темно-вишневого дерева. Щелкнул замочек, поднялась крышка, и стали видны небольшие пластинки, выточенные из камня цвета слоновой кости.

Гадательные плашки, что в давние времена даровал белым гномам сам Аркуд.

– Конечно, – с убеждением проговорил Саворо Та-и, старейший в совете, за плечами которого осталось полтора века жизни, – пусть покровитель нашего племени явит нам свою волю…

Он сделал священный жест – покрутил правой рукой над головой, а затем провел перед лицом. Этот жест повторили все старейшины и маги. Только человек остался неподвижным.

– Хорошо, тогда мы приступаем. – Первый Маг вытащил плашки из пенала, мгновение подержал их в руках, а затем швырнул вверх. Остальные колдуны сложили ладони перед грудью и забормотали молитву.

Пластинки взлетели на пару локтей и исчезли в непонятно откуда возникшем бело-красном облаке. Оно повисело на месте, издавая такой шелест, словно внутри крутился не один десяток жерновов, а потом медленно пошло вниз. У самого пола рассеялось, плашки с мягким стуком легли на зеленые плиты.

Андиро Се-о вытянул шею, пытаясь разглядеть, какой узор образовали пластинки. Вроде бы опять «журавлиный клин», и сбоку от него еще кольцо, или скорее овал, а в нем крест…

– Гадание свершилось! – провозгласил Первый Маг. – Воля отца нашего, Хозяина Недр, явлена!

Основам гадания учили всех родовитых гномов, и любой старейшина знал базовые комбинации плашек. Но только чародеи, посвятившие жизнь изучению прихотливого и сложного искусства, могли растолковать все, вплоть до ориентации отдельной пластинки по сторонам света.

Первый, Второй и Третий Маги сошлись вплотную и начали шептаться, время от времени поглядывая туда, где поблескивали лежавшие на полу плашки и чернели на них знаки.

Старейшины ждали, человек бездумно глядел перед собой.

– Хорошо, – сказал наконец Первый Маг. – Я готов дать толкование. Война неизбежна, и победа придет лишь в том случае, если правителем и полководцем станет чужак. Но легко не будет и в этом случае. Хозяин Недр обещает многочисленные испытания и тяжелые битвы… Счастье, что они произойдут не на нашей земле. Войско придется вести далеко на запад…

– Там уже идет война, и не одна, – сообщил Унтаро Ка-о, чьи корабли плавали по морям всего Алиона. – Нагхи вновь предъявили права на Мероэ, люди передрались между собой, ну а в Архипелаге и вовсе творится нечто странное. Способен ли он, – Унтаро Ка-о указал на человека, – разобраться во всем этом?

– В том, что касается войны, Заключенный-в-Камне умнее любого из нас, – проговорил Третий Маг. – Только ум этот пока не проснулся до конца. Чтобы он проснулся, нужно дать ему имя…

– Одного Безымянного на наш мир точно хватит. – Первый Маг вновь огладил подбородок. – Пусть будет Ан-чи, что на древнем языке означает: «Лучший и отважнейший из воинов».

Старейшины закивали, показывая, что согласны с выбором.

Третий Маг шагнул к человеку, посмотрел ему прямо в глаза. А потом заговорил на людском наречии:

– Слушай меня. Имя твое Ан-чи, и ныне ты пробуждаешься от долгого сна, чтобы служить и повелевать…

Человек вздрогнул, оскалился, из груди его вырвалось сдавленное рычание. Руки поднялись к лицу, а когда упали, обнаружилось, что черные глаза Заключенного-в-Камне стали осмысленными. Он с любопытством посмотрел по сторонам, морща лоб и удивленно моргая.

– Ты меня понимаешь? – спросил Третий Маг.

– Да. – Голос у Ан-чи оказался сильным и очень низким.

– Помнишь свое имя?

– Да.

– Дело сделано. Можно приступать к ритуалу возведения на трон, – проговорил Третий Маг и отошел в сторону.

Андиро Се-о глянул на Яшмовый Трон, на котором сам провел пять лет, и подумал, что никогда за четыре тысячелетия на нем не сидел никто, кроме гнома, уроженца долины Лоцзы…

– Приступаем. – Первый Маг хлопнул в ладоши.

Двери позади трона, ведущие в подсобные помещения, открылись, и из них один за другим начали выходить служители Дворца Небесной Истины. Первые двое несли чаши с водой, за ними шагали еще двое с пылавшими факелами, третья пара тащила горшки с землей, а четвертая – два веера. Замыкали процессию трое, несущие расшитый жемчугом плащ из шелка, и один, в руках которого поблескивала большая корона, усеянная драгоценными камнями.

Торчали острые шипы, рубины соседствовали с изумрудами, а алмазы с топазами.

По обычаю, правитель белых гномов надевает корону один раз в жизни – когда восходит на трон.

– Следуй за мной, Ан-чи, – сказал Первый Маг, – достойные старейшины помогут тебе взойти на трон…

Унтаро Ка-о встал со своего места, подошел к человеку и взял его за правую руку. Андиро Се-о – за левую, и они завели нового правителя на первую ступень лестницы, что ведет к Яшмовому Трону. Шагавший впереди Первый Маг обернулся и принялся нараспев читать Коронационную Поэму.

Как известно всякому, она состоит из семидесяти стихов – по десять на каждую из ступеней. В ней упоминаются достойные правителя качества – богобоязненность, милость к слабым, щедрость…

Человек слушал молча, по его лицу нельзя было угадать, понимает ли он хоть что-нибудь.

– Следуй за мной, – повторил Первый Маг, и они перебрались на ступеньку выше.

Унтаро Ка-о и Андиро Се-о вели Ан-чи за собой, сильнейший колдун белых гномов читал стихи. Следом топали служители, физиономии их оставались бесстрастными. Прочие старейшины следили за ритуалом в полном молчании, хотя на лицах многих заметно было смятение.

Человек на Яшмовом Троне? Невозможно!

На верхней ступеньке Унтаро Ка-о и Андиро Се-о отпустили руки Ан-чи и отошли в стороны. Первый Маг усадил нового правителя на трон и низко поклонился. После этого в дело вступили служители, что олицетворяют в церемониале простой народ, без которого любой владыка – ничто…

Как и без поддержки четырех стихий, что служат опорой мирозданию.

На Ан-чи брызнули водой, обмахнули его факелами так, что затрещали волосы. Комочки земли покатились по лицу, по коленям, упали на пол, и рожденный веерами ветерок заставил колыхнуться полы черного плаща.

Человек остался спокоен, хотя Андиро Се-о показалось, что на губах нового правителя возникла слабая улыбка.

– Увенчайте его символами власти, – сказал Первый Маг. – И пусть возрадуется страна, обретшая мужа!

С Ан-чи сняли черный плащ, и стало видно, что человек обнажен по пояс и что на груди у него – родимое пятно, похожее на молот. Затем на плечи ему легла золотая ткань плаща, а корона заняла место на голове.

– Кланяйтесь же! – воскликнул Первый Маг, и сам первым согнулся в поклоне, подавая пример.

Упали ниц служители, согнулись в поясницах маги и старейшины.

Андиро Се-о, кланяясь, вспомнил, как пять с половиной лет назад все точно так же оказывали почести ему. Но он тогда знал, что это немногого стоит и что власть того, кто сидит на Яшмовом Троне, не так велика. А что может подумать человек, не имеющий представления о ритуалах? Что он и вправду стал повелителем всех белых гномов, что он может отдать любой приказ…

И что случится потом?

– Вот и все, – Первый Маг распрямился. – Ритуал исполнен, войско готово. Осталось решить, кто будет управлять страной в отсутствие правителя, а кто попадет в свиту владыки….

Андиро Се-о поймал брошенный на него косой взгляд Унтаро Ка-о и подумал, что его враги не теряли времени зря. В те месяцы, что он провел вдали от Дворца Небесной Истины, плелись интриги и заключались политические сделки. И то, каким будет сегодня решение, можно легко предсказать…

– Могучий правитель, – на наречии людей обратился Первый Маг к Ан-чи, – тебе нужно отдохнуть и подготовиться к походу, в который ты выступишь завтра же утром. Мы же пока обсудим мелкие проблемы, недостойные твоего внимания.

Человек кивнул и поднялся. Служители проводили его до парадных дверей зала, где правителя ждали четверо гномов с топорами – охрана и одновременно стража, что не даст совершить глупости.

Андиро Се-о знал, что нового правителя отведут сейчас в личные покои, где снимут торжественное облачение. Наверняка выдадут что-то попроще, накормят и примутся учить языку гномов. Не зря вслед за служителями отправился Пятый Маг, обладающий редким даром к наречиям.

– Вернемся к нашим крогам, – сказал Первый Маг, когда шаги охранников стихли, и голос его стал сухо-деловитым.

Обсуждение не заняло много времени.

Унтаро Ка-о возглавил регентский совет, а Андиро Се-о получил титул Первого Советника и предписание отправиться вместе с войском. В армию попал и Третий Маг, чьи сила и умения наверняка давно вызывали зависть и подозрения у Первого.

– Ну что, – сказал Андиро Се-о, когда они столкнулись у дверей зала, – вновь будем путешествовать вместе?

– Да, – кивнул Третий Маг, чье круглое лицо выглядело встревоженным. – Боюсь только, что это путешествие окажется не таким легким.

Андиро Се-о вспомнил изнурительное странствие, путь по пещерам, ритуал открытия пирамиды и изумленно покачал головой.