Часть первая: «Влияние». Глава 11 – Самое ценное
Уже ближе к обеду ребята продолжили тренировки. Заточенная вилка, разрезав воздух, воткнулась в нетесаный столб. Следом за вилкой чуть выше первого попадания в столб воткнулся столовый ножик. Тут же попала спица, охотничий нож. Чуть погодя – пара метательных ножей. Снова в воздух взвилась вилка, спица, восьмиконечная звёздочка, кунай7, пятиконечная звездочка, шестиконечная, топорик, заострённый по всему периметру кругляш.
Арсенал был обширным. Со свистом или бесшумно, металл находил цель.
Оба боевых индиго собирали всё, что только могло лететь в цель и поражать её хотя бы с пяти шагов. Врытым столбам приходилось терпеть в себе куски заточенного металла. Его швыряли с разного расстояния и положения двое длинноволосых парней. Порывы ветра никак не могли помешать правильному полёту. Метаемые предметы упорно попадали туда, куда метил глаз, твёрдые руки, воля и намеренье.
Сергий снял повязку, разглядывая поражённые цели. Сёма рядом хмыкнул, кидая с вращением пару разных по весу ножей с обеих рук.
– Какой смысл кидать ножи вслепую?
Сергий встал спиной к столбу, зажав в руке топорик. Резко повернулся, кидая ещё до того, как увидит цель. Топорик провернулся три с половиной оборота и воткнулся в столб немного сбоку – при резком развороте метнул не по прямой линии.
– А вдруг зрение подведет? Сёма, ты должен всегда видеть противника внутренним зрением. Вдруг внешнее отсутствует? Да и зря, что ли, над энергетической кольчугой полгода корпели?
Сёма сложил три ножа между фалангами пальцев, швырнул правой рукой. Два точно в цель, третий ударил и отлетел, недостаточно зацепившись за поверхность – плечо ещё окончательно не отошло.
– Ну, не знаю, – протянул блондин. – Кольчуги хватает для определения противника на огневом рубеже вслепую. Этого часто достаточно. Пулю в лоб – и всё. Эффективней.
– А если нет огнестрельного?
– Тогда сближение и рукопашка. Нож не часто в руках оказывается.
– Дело твоё, – пожал плечами брат. – Сам знаешь, в бою всё может пригодиться. Мне даже умение метать зубочистки пригодилось. – Сергий отвлёкся от мишени, закатывая глаза к небу и вдыхая бодрящий ветер полной грудью.
– Я знаю, – обрубил Сёма и побежал к дому, на бегу крича. – Бой на мечах! Но сначала с тебя ещё одна поговорка! Порази меня в душу, не в тело!
Скорпион выдохнул, с огромной скоростью метая всё, что осталось в ящике. За минуту столб покрылся железом. Затем так же соседний столб.
– Что завтра будет? Что сегодня будет? – прошептал сам себе Скорпион и добавил. – По идее, через шесть часов вечерний рейс до Урала, билеты забронированы. Наверное, завтра будет Аркаим.
За спиной вырос Сёма, довольный, как нашкодивший кот. Голову скрывали груды железа, которое нёс в руках. Вытащил из дома весь боевой арсенал, кроме меча Славы. С ним тренировки не получалось. Если меч просыпался, он жаждал боя и крови. Князь выковал его в лютые времена, когда враги терзали Русь со всех сторон. Зря будить – себе дороже.
– Ну? Говори. Я жду.
– Хорошо, – сдался Сергий. – Как тебе такая? «Дураку хоть кол теши, он своих два ставит».
– О, отлично звучит! Всегда стой на своём, значит. Хорошо! Пойдём скорее, пойдём уже на нашу полянку. Я даже кольчуги прихватил. Устроим сечу на прощание.
– Сеча, так сеча, – ответил Сергий и забрал часть вооружения и майки обоих.
Когда кольца кольчуги от удара впиваются в голую кожу, ощущение не из приятных. Лучше одеть на голое тело рубаху, но маки тоже пойдут.
Едва выйдя на полянку, Леопард покидал оружие и кольчуги в траву и напал сразу, сбивая с ног – о настоящей драке не предупреждают. Явление стихийное.
Скорпион вовремя поднял ногу, ускользнул с линии поражения, скидывая так же оружие в траву рядом. Пошёл противнику навстречу контратакой.
Дрались без ступеней и темпа, не разогревая мышцы, не предупреждая об ударах и не сдерживая силу. Дрались ради самой драки, прыгали, уклонялись, падали, вставали и снова дрались. Это происходило не на пределе сил, а в состоянии просветленной одержимости. За движениями последовал физический придел, надлом. Затем небольшая пауза и разум ушёл прочь, оставив после череды физического бессилия, когда уже перестаешь соображать, провал… Тогда оба превратились в боевые машины. Стало легко, перестали ощущать тело, сливаясь в движении, в танце боя. Движения были невесомы, самопроизвольны и точны.
Удары и дальнейшие движения угадывались сами собой. Все происходило в странном состоянии подавления сознания, когда исчезает чувство времени, пространства и реальности. Но главное – из всего многообразия движений выстраивалась упорядоченная, последовательная схема боя.
Это и называлось сечей.
Отскочив друг от друга, накинули майки и кольчуги, похватали мечи и снова бросились в танец боя. Находясь в нём, не осознаешь присутствия в руке оружия. Оно становится продолжением руки, частью тела.
Мечи менялись, шоркая о кольчуги и высекая искры встречавшимися лезвиями. То одного, то другого от смерти отделял сантиметр заточенного клинка. Лишь в самый последний момент воин задерживал удар, не переступая последней грани. Но каждый знал, что умер бы, если бы противником был другой. Это и называется «урок». Правило, которое осознается «у рокового края», на грани, на изломе.
Не сразу заметили, как сгустился воздух. Замерли друг напротив друга, тяжело дыша. Враждебная аура ощутилась ещё до того, как проявился физический объект.
– Восемнадцать твоих смертей, – как всегда после битвы просипел Сёма, уточняя, сколько раз он мог уничтожить противника.
– У тебя тридцать две, – отмахнулся Сергий, откидывая затупленный зазубринами меч, который в Европе звался дирк8. – Но сейчас нас могут убить по-настоящему. Почувствовал?
– Да, – ответил Сёма, оглядываясь по сторонам, перехватил умубари9 и акинак10 поплотнее. Глядя под ноги, прошептал. – Скорп, беги за мечом, я его задержу.
Сергий с места сорвался в бег. Единственная возможность остановить Духа – пробудить меч Славы. Только бы успеть добежать до дома. В настоящей боевой тренировке снова выпили себя почти до дна. Подходящее время выбрал Отшельник для мести за ставленника.
Сёма остался на полянке, замерев на месте и ощущая нарастающее бессилие тела – адреналин медленно покидал кровь. Злобно бросил слова на ветер:
– У нас в дом без разрешения не вламываются. Тронешь семью и все мечи, что ты видишь здесь, будут торчать в твоей груди или месте помягче.
Это был не удар. Словно ветер подул из-за деревьев, но небо и земля поменялись местами. Умубари выскользнул из левой руки, воткнувшись в землю неподалёку. Лёжа на траве, Леопард явственно ощутил, как по спине побежали орды мурашек, а свет солнца загородила тощая лысая фигура без бровей. Был незваный гость в просторном, сером балахоне на манер монашеского.
– Ты убил в Корее моего сына! – этот вскрик взлетел в небо.
– Он такой же некультурный, как ты. Вламывается на чужие территории, угрожает. Не люблю хамов. Мы прилетели к нему с ответным визитом за базу, – спокойно ответил Сёма, не поднимаясь с травы.
– Это уже второй сын, которого вы убили! – вновь разрезал крик небо.
– Первый был ещё хуже, – вырос за спиной Скорпион, обнажая меч. – На старика напал. Убил. Смерть за смерть. У вас же уважают старшее поколение? Или с твоими реформами совсем о чести забыли? Это ты приказал убить Всеслава?
Дух оскалился, обнажая акульи клыки.
«Наверное, это у них семейное», – подумал Сёма.
Одно слово решило исход дела.
– Я! – ответил Дух.
Пелена закрыла глаза Скорпиона. Меч выпорхнул из ножен быстрее ветра и со скоростью молнии прорвал балахон в области сердца. В то же мгновение Сёма вонзил акинак до половины лезвия снизу, втыкая под таз противника.
Дух рассмеялся, глядя на меч в сердце и ощущая сталь. Тот, снизу-вверх прорезав диафрагму и прошив левое лёгкое, грозил человеку неминуемой смертью. Человеку, о не Серому Отшельнику.
Скорпион приблизился к лицу Духа:
– Я знаю, что никакая сталь не лишит тебя жизни. Но у меня есть маленький секрет.
Дух усмехнулся:
– Да?
Скорпион коснулся щекой рукояти меча, прошептав:
– Пробудись.
Снова крик Духа прорезал небо. Не было ни огня, ни пепла, он просто упал на колени, а в следующий миг его не стало. Исчез, словно и не было.
Акинак и русский меч на мгновенье задержались в пустоте и рухнули на землю, не находясь больше в теле.
Сёма облегчённо рассмеялся, растягиваясь в траве:
– Я думал, будет сложнее.
– Нет ничего сложнее жизни и проще смерти, – по-философски ответил Скорпион, прислушиваясь к себе. Вроде бы истратил все силы до дна, а ноги до сих пор держали. Что бы это значило?
– Всё, хватит с меня этой мистики, – подскочил Сёма. – Заносим оружие в дом, ты пакуешь вещи, и я отвожу тебя в аэропорт. С глаз долой – из сердца вон. А сам за учебники, книги и прочие энциклопедии. Мыслю буду думать. И лучше не одну.
– То есть, проще говоря, сразу после аэропорта едешь к Маше? – понимающе похлопал по плечу Сергий.
– Она для меня кладезь мудрости! – возразил, поднимая опалённый акинак Сёма, вздохнул. Придется оттирать.
– Кто бы сомневался, – Скорпион вложил меч Славы в ножны, ощущая вибрацию под пальцами.
Меч не хотел так быстро засыпать, требовал продолжения.
«С собой его, что ли, взять? В аэропорту со вчерашнего дня зелёный коридор. Контрольный пакет акций выкуплен».
– Сём, у тебя нет ощущения, что Дух нам…сдался?
– А что, так тоже можно?
– Не знаю, – честно признался Сергий…
Через полтора часа, попрощавшись с семьёй, Скорпион скрылся в салоне автомобиля с небольшой спортивной сумкой и ножнами за плечами. Предстояло ещё забрать Леру, жаждущую порций приключений.
Дмитрий вздохнул, проводив детей. Развешивая уцелевшее оружие по тренажёрной, посмотрел на гарь на лезвиях и массивные зазубрины. В памяти воскрес номер хорошо знакомого кузнеца.
Без заказов старичок последние полгода не сидел.
«Кузню, что ли, открыть? Стоит Василию позвонить. Дешевле обходиться будет», – подумал Дмитрий Александрович, хватаясь за сотовый.