Часть первая: «Становление». Глава 2 – Секреты семьи
Лёгкий ветерок едва ли охлаждал в это поистине небывалое жаркое и душное утро. Июнь едва получил эстафету лета, как принялся за работу всерьёз, без выходных и поблажек. Прошло всего три часа с момента, как поднялось солнце, но раскалённый гигант настолько прогрел воздух, что день обещал быть суше, чем в пустыне. Ещё и на небе ни облачка. Лишь небесная синь простирается на весь горизонт над горным кряжем Сихотэ-Алиня.
Одиночество Скорпиона не продлилось долго. Дмитрий первым вернулся с деревни, оставив женскую часть семьи в селе ещё на недельку заряжаться солнцем и откармливаться свежими продуктами и парным молоком. Нога юноши почти зажила, и отец изложил то, что давно хотел сказать и показать. Так отец и сын отправились в небольшое путешествие.
Нетронутая человеком тайга простиралась на многие десятки километров вокруг. Последняя дорога закончилась в десяти километрах от этого места, дальше шли пешком сквозь непроходимые дебри, под вопиющие атаки и гул кровососов. Самки комаров решили, что больше ни один человеческий инкубатор сюда не забредёт, и решили подоить обоих двуногих сразу и досуха.
Скорпион перевёл взгляд на отца, того человека, который его заменил. Уже год спокойно зовёт не Дмитрием, а просто «отцом» или «папой». Поначалу эти слова произносились с трудом, осторожно, как будто каждое могла ранить похлеще любой осколочной гранаты, но со временем, теплотой и заботой, барьер рухнул, рассыпавшись в самые мелкие крошки. В один из дней Сергий понял, что произносит слово «отец» без внутреннего напряжения – породнились.
Дмитрий побродил вдоль подножья хребта, сравнил нагромождение камней по одному ему заметным ориентирам, затем кивнул, разрушая какие–то внутренние сомнения:
– Из десяти человек, что первоначально были допущены к этому проекту, в живых осталось только трое. Причём я самый молодой из них.
– Где остальные?
– Один в психиатрической лечебнице за границей, другой пропал без вести.
Скорпион воздел глаза к небу, активно почесался, чихнул, наконец, выдал идею:
– Тогда почему ты думаешь, что он живой?
Дмитрий присел возле одного из камня, пробурчал:
– Тоже где-нибудь за рубежом пытают в надежде раскрыть последние секреты Родины. Только ничего у них не получится. Пласт информации об этой базе настолько заблокирован в подсознании, что даже под самым сильным гипнозом или наркотическим препаратом этот блок не снять. В случае чего, мозг захлебнётся кровью.
Неприятная догадка вышла из уст сама собой:
– Батя, так ты остался один?
Дмитрий растянул губы до ушей, в глазах отразился блеск:
– Нет. Теперь нас двое. Запомни все манипуляции, пригодиться.
Отец подробно показал все действия. С последним рычагом глыба камня отъехала в сторону, обнажая небольшой чёрный зев, такой, что пролезть в него можно только ползая на пузе, и только по одному человеку. Из глубин потянуло холодным воздухом, там внизу было как в старинном склепе.
Дмитрий лёг на землю, обронил:
– Десять метров клаустрофобии и разодранные в клочья локти, и коленки стоят того, что ты увидишь. Поползли, не пожалеешь.
Скорпион, проталкивая сумки в пещерный лаз перед собой, приметил:
– Как же, интересно, ваши толстые профессора сюда добирались?
– А много ты видел толстых отечественных учёных? – донеслось до Скорпиона.
Послышался звук задвигаемого камня. Скрылся последний свет, погружая в полный мрак.
– Теперь нет пути назад, да?
– Не боись, механизмы надёжны.
Ползли на ощупь. Скорпиона не оставляли сомнения, что этот лаз в любой момент может засыпать завалом и пышные каменные похороны обеспечены. Клаустрофобия какая-то. Но всё равно с упорством толкал сумки впереди себя. Метров через десять руки в каменной крошке нащупали другую поверхность, холодную металлическую плоскость. Добрался. Глаза даже начали привыкать к чёрному зеву, очерчивая контуры лаза.
– Закрой глаза, прикрой рукой и уткнись носом в землю. Сейчас будет небольшой сюрпризик, – выдал инструкцию Дмитрий, выбираясь из каменной кишки первым.
Едва Скорпион произвёл необходимые манипуляции, как яркий, ослепляющий свет брызнул со всех сторон. Для человека, который только что полз в полной тьме, это могло кончиться потерей зрения.
Затем яркий свет погас, сменившись красной лампой под потолком. Скорпион вылез из лаза и оказался на металлической платформе размером три на три метра, с ограждением по периметру. Огоньки красных ламп уходили далеко вниз, под платформу, насколько хватало глаз, казалось, они идут до самой преисподней. Дмитрий показал на восемь переключателей в стене. Опустил тумблер только одного.
– Только этот, дотронешься до какого-нибудь другого, и четыре крупнокалиберных пулемёта изрешетят тебя в клочья. Будь осторожен.
Скорпион нахмурился:
– А на выходе? Там если ошибиться?
– Просто не пустит, и все внутри узнают, что на поверхности вражина. Кстати, если через минуту после опускания тумблера не надавливаешь ладонью вот здесь, то, манипуляция с оружием активируется.
Платформа с огромной скоростью помчалась вниз, стоило Дмитрию надавить ладонью на место, в десятке сантиметров от тумблеров.
– А сколько метров под землю? – Скорпион с удивлением заметил, что голос расплывается от скорости, хотя ощущения полёта не ощущалось, как в простом лифте, даже волосы всё так же лежали по плечам.
– Три с небольшим километра.
– Экскаватор пролез в ту дырочку? – спросил в сомнении названный сын. – Его разве не должно было ослепить?
– Это гора уже надстраивалась над базой в естественном виде. Тогда ещё не было никаких спутников, и никто с космоса не мог видеть, что творится в дебрях тайги Советского Союза. Первоначально эта был просто секретный бункер, возведённый по приказу товарища Сталина в начале пятидесятых. Ни Хрущёв, ни Брежнев, ни Андропов об этой базе не слыхали. Горбачёв, не глядя, подписал указ о модернизации её до этого уровня. Все президенты после него о ней и понятия не имеют. Это внутренняя разработка одного теневого генерала. С мозгами вместо дачи.
– С мозгами? Что же в ней такого? – Скорпион, лишь напрягая внутренние ощущения, ощутил, наконец, замедление движения платформы. Они почти приехали.
Отец не ответил.
– Что здесь из оружия? Ракеты есть?
– Напиханные всеми новейшими разработками, в том числе не принятыми на вооружение. Специально «не замеченные», так как они работают по принципам иной физики. Их просто невозможно сбить. Когда-нибудь о них ещё заявят. Когда разумные доводы кончаться.
– Ядерка, которую невозможно сбить? Гм… чую ужас потенциального противника.
Отец продолжал, не обращая внимания.
– Опытные образцы. Основная задача базы не в военной цели. Накрыть огнём потенциального противника – это, конечно, полезно, но в основном это лаборатория новых достижений… была. Жаль, что последние годы кроме меня здесь никто не появлялся. Нет даже обслуживающего персонала, ещё через лет двадцать здесь всё просто рухнет в небытие. А ведь здесь с успехом могли продолжать развивать космическую гонку. Ту, что выиграли и испугались выигрыша, погрязли в колхозах.
Платформа застыла. Дмитрий подмигнул и показал, что надо ещё раз надавить в определённое место, а то снова автоматы, пулемёты.
– У страны два космодрома, а используем Байконур, – добавил Скорпион.
– И «Плесецк» и «Свободный» требуют много средств для развития и модернизации. Кто-то решил, что проще построить новый. Даже выделил деньги, но строить не спешит. Поспешишь вроде как людей насмешишь.
В ноги мягко надавило. На смену мигающим, красным огонькам по длинному туннелю вспыхнул свет энергосберегающих ламп под потолочными сводами. Они остановились сверху и глазам предстали огромные комнаты-комплексы, разделённые коридорами, стенами, массивными дверьми. Под горой находился целый лабораторный институт. Секретный, таинственный и… одинокий, всеми забытый. Везде целыми клочьями висела многолетняя паутина. Видны лишь вмятины шагов одного человека. Да и Дмитрий был здесь очень давно.
– Бать, а тот генерал он… – Скорпион соскочил с платформы.
– … застрелился, – продолжил рассказчик. – Не выдержал глумления над страной. Это официальная версия. Но на самом деле… помогли. Насколько мне известно. Многие задаются вопросами куда деваются средства, если ничего не строится и не развивается.
Скорпион вздохнул.
Отец продолжил:
– Я тогда только начинал свои первые шаги в области военных разработок. Меня заметили, предложили внешне оставаться тем же самым работником на разлагающуюся партию, а тайно работать над настоящими проектами. Вот это была действительно работа. Днём я отчитывался перед партийным аппаратом, а ночью, словно одержимый, ваял и творил скачок прогресса.
Скорпион прошёлся вдоль комнат, разглядывая сверхпрочные стены, потолочные своды. В конце коридора было что-то похожее на командный пункт с креслами и кучей техники.
Дмитрий продолжал:
– А потом в один день всё рухнуло, со мной резко перестали выходить на связь. Я на время лёг на дно, но позже узнал от тогда ещё живого коллеги по нашей тайной работе, что начальство мертво. Словно кто-то устроил охоту. А позже, несколько лет назад и коллега пропал. Я не знаю, каким чудом не вышли на меня. Может, ещё выйдут.
Дмитрий пошёл вдоль бронированных стен к компьютерному терминалу, сел в одно из четырёх кресел-яиц. На голову водрузился шлем, из кресла выдвинулся пульт, похожий на клавиатуру, но с меньшим количеством кнопок и сделанным, скорее, под руки, под каждый палец. Гибрид клавиатуры и джойстика.
– Если база в запустении уже десяток лет, то откуда эти компьютерные терминалы? – Скорпион сел в соседнее кресло, произвёл те же манипуляции.
Дмитрий совсем поник:
– Эх, Сергий, Сергий… Ты даже не представляешь, какие компьютеры мы имели. СССР на два года ранее Штатов мог дать миру полноценные компьютеры. Но, как водится, засекретили разработку сразу, как создали. Это на Западе чуть что открывают, так сразу в народ, в производство, прибыль, деньги, а у нас в стол, в архив, в «совершенно секретно». Это всего лишь тестовая модель. Внук «Эльбруса». Электронного русско-белорусского проекта. Если когда-нибудь о таком слышал. Понимаешь, у нашей страны в последнее время есть неплохие перспективы выйти на компьютерный рынок. Вот воспользуемся ли возможностью – это другое дело. Нужны деньги. А откуда у самой богатой ресурсами страны мира деньги? Мы же даже первый проект интернета посчитали не перспективным.
Едва шлем налез на голову, как перед глазами поплыли строки загрузки обрабатываемой информации. Комплекс включился и застыл в ожидании, поскрипывая, и подмигивая разноцветными лампочками.
– Единственный недостаток комплекса в том, что он не имеет связи со спутником. Нужен свой спутник, чтобы не выдать место расположении базы. Вообще база функционирует на девяносто три процента. – Дмитрий словно жаждал этого отчёта, ему так не хватало того самого теневого генерала, который с улыбкой сказал бы: «Надо, товарищ Семёнов, надо!». Как же стране не хватало пассионариев.
– Бать, так ты последний, кто знает о существовании базы?
Дмитрий кивнул.
– Так получается… она… твоя? – уточнил Скорпион.
– Ну-с… как можно так говорить? – возмутился приёмный отец. – Она народная!
– Так почему бы нам её не восстановить? Народу-то пригодится!
– Ха, да где ты возьмёшь столько денег? – невольно вздохнул человек, который очень хотел, но не очень мог. – А люди? Связи? Прочее?
– Да люди не проблема. Есть деньги, есть и люди. А если есть деньги и воля, то даже целые страны появляются. Так Сталин Израиль на карте проявил. А где воля, там и связи.
– Но у нас даже денег нет.
– Есть Цель, будут и деньги.
– Что ты задумал? – прищурился отец.
– Так Саныч как раз место дислокации для спецназа, так и не придумал нормального. Ныкается по городу то там, то сям, снимает комнатушки. Что если в десятке километров отсюда обосноваться?
– Под базой есть туннель на тридцать километров. Выходит, под озером. Нужны акваланги и проблема решена. Ну, разве что кроме зимнего варианта. Но там тоже что-нибудь можно будет придумать. Зимник возвести для прикрытия на первое время.
– Вот и замечательно. А как насчёт ещё одного источника финансирования?
– Что ещё придумал?
– Так Никитин тоже не будет против особые отделы от основных отделить. К тебе истребители поместятся? Есть тут одна мыслишка реанимировать ЯК-141.
– Какие истребители в подземной базе?
– Так он с вертикальным взлётом. Их списать хотели, законсервировать, а тут как раз пригодятся. Ты же мне список пилотов составишь? А «крышу» откроем.
– Да погоди ты! – схватился за голову отец. – Слишком много информации разом. Давай постепенно. От меньшего к большему.
– А чего тормозить? Если идём на риск, то и рисковать стоит по-крупному: база, спутник, спецназ, самолёты, орудийные расчёты. Я вот недавно сводки по артиллерийским расчётам класса «Берег» читал. Так от двух экземпляров на берегу моря к нам ни один любопытный на тридцать километров не сунется. Представляешь, топит крейсера простыми снарядами. Аналогов в мире нет. По-прежнему. У нас пока образцы только на базах в Чёрном море, но можно же что-нибудь придумать, как и с экранопланами.
– Ты уже и воевать собрался? – спросил Дмитрий. – Я же говорю, что всё для науки.
– А кто спорит? – пожал плечами Сергий. – Знаешь, как эту науку надо оберегать? Ты лучше скажи, к списку пилотов подходящих учёных добавишь? Тех, кто может продолжить работу в разработках и реализации новых технологий. Не все же погибли с голодухи или уехали за рубеж?
– Не все, – протянул Дмитрий. – Многие, но не все.
– Ну, тогда готовься к техническому прыжку.
– Погоди. Пойдём, я тебе лучше покажу, над чем я работал последнее время в девяностых. А там уже сам решай, что нужнее – пушки или мозги.
Дмитрий что-то ввёл в компьютере и один из модулей лаборатории с сухим щелчком распахнул свои объятья. По виду дверь была идентична стене, совсем без зазоров. Скорпион никогда бы и не подумал, что она может быть так замаскирована.
– Заходи в комнату, я буду управлять отсюда.
Скорпион вылез из удобного кресла, пропал в тёмном проёме. Как только вошёл в комнату, под потолком загорелся мягкий свет, но не из ламп, а из самих стен. Дверь с сухим щелчком задвинулась, слившись со стеной. Зазоры таинственным образом исчезли.
– Готов? – послышался голос отца из скрытых динамиков.
– К чему? – не понял Скорпион, рассматривая абсолютно пустое помещение. Только пол, стены и потолок.
– Увидишь, – таинственно пообещал отец, потирая руки.
Необыкновенная лёгкость во всём теле. Ноги плавно оторвались от земли. Сергий поплыл по воздуху, нелепо вращая конечностями. Голова оказалась ниже ног, низ–верх поменялись местами, осталось ориентироваться лишь по свету над потолком. Но тут же, словно в насмешку, такой же свет зажегся на полу и по каждой и четырёх стен.
– Ну-ка, скажи, где в абсолютно квадратной комнате верх и низ? – Раздалось из динамиков.
Скорпион оттолкнулся от стены и полетел вперёд, причитая:
– А почему это я не задыхаюсь в вакууме?
– А потому что ты не в вакууме. Воздух никуда не пропал.
– А как ты создал невесомость?
– А я её не создавал. Просто воздействовал на гравитационное поле, если говорить совсем просто, то добавил к каждому плюсу по минусу. Отменил действие гравитации.
– Антигравитация?
– Именно!
– А принципы работы? – не поверил Скорпион, делая всевозможные сальто и летая по воздуху, отталкиваясь от стен.
– Антипринципы, анти, сынуля. Гравитация – сила воздействия Земли. Антигравитация – принцип отключения этой силы в заданном квадрате. Что самое забавное, гравитацию можно регулировать. Смотри, Тесла с потоками земли работал, а мы с гравитационным полем взаимодействуем. И, раз!
Тело медленно потянуло к земле, Скорпион плавно опустился на пол. Появилась малое подобие тяжести, как на Луне.
– Как известно, земная гравитация – это стандарт– g. То есть стопроцентная, принятая за основу мера гравитации. Сейчас я создал гравитацию, равную одной десятой доли от стандартной. Ты можешь прыгать выше, чем на Луне, поднимать тонны веса. Будет лишь малый предел.
Скорпион попытался побежать, каждый шаг подбрасывал его на многие метры в воздух. Добавил:
– Бать, так это отличная тренировка. Ну, по потолку можно бегать, КамАЗами кидаться. Этого, конечно, можно добиться и в простой гравитации, но очень сложно.
– А что, если тебе это «сложно» убрать?
– Как это?
– Ну, вот ты пробежал по стене при десятой доли гравитации, я добавляю тяжесть, ты пробежишь в одной пятой, я снова добавляю, до тех пор, пока ты не найдёшь свой предел. Тут я понижаю планку, и она становится для тебя тренировочной. Ведь стоит телу долго и упорно поднимать девяносто процентов от максимальной тяжести, как скоро ты сможешь достичь своего предела и при нормальной гравитации. Мышцы будут более подготовленными.
– Так это ещё и психологическая тренировка, – задумался Скорпион, треснувшись головой о стену. – Могу сто, значит, могу и сто десять?
– Именно так!
– Эх, жаль, ты не можешь увеличивать гравитационную силу. Просто если тренироваться в тяжелейших условиях, то простые будут казаться совсем лёгкими.
– А кто сказал, что не могу? – засмеялся отец. – Два g хватит? Я эту вещь для космонавтов создавал. Будешь моим первым подопытным.
Скорпиона придавило к полу. На тело навалилась необычайная тяжесть, стало труднее дышать, двигать мышцами. Любое движение было необыкновенно сложно. Кости схватило в тиски.
– Ещё, это не предел, – прохрипел Скорпион. – Добавляй.
Дмитрий стал постепенно добавлять силу тяжести, а Скорпион всё требовал добавки.
– Притормози, не всё сразу. Перегружаться не стоит. Опасно. Ты и так сейчас в земной гравитации будешь парить над землёй, как бабочка над цветочками.
Грудь отпустило. Лёгкие тут же хлебнули полную порцию воздуха, как набирает ныряльщик после нескольких минут под водой. Мышцы расслабило, как после долгого массажа. Вернулась обычная нормальная гравитация. Скорпион вскочил в один момент, подпрыгивая выше обычного. Все движения казались лёгкими и быстрыми.
– Как ощущения?
Дверь снова с сухим щелчком отворились, на пороге стоял Дмитрий с сияющими радостью глазами. Чуть ли не прыгал от радости. Детище удалось на славу.
– Фантастические. – Скорпион разогнался по комнате, пробежал по боковой стене, даже не стараясь упасть.
– Комп выдал первые результаты. Твои мышцы сейчас работают, словно ты находишься в девяноста процентах от земной гравитации. А ведь это только начало.
Скорпион встал среди комнаты и пристально посмотрел в глаза:
– Так вот почему ты взял отпуск! Значит пару недель мне здесь обеспечено?
– Ну, ты же не против?
– А кто тут может быть против?
– Только не переборщи с энтузиазмом. Организму надо адоптироваться. Нельзя допустить кровоизлияния в мозг.
Скорпион улыбнулся:
– Звони маме – мы ночуем в тайге!
– Она с дочерью в деревне, ничего страшного.
– А что у нас с провизией?
– Не переживай. Ресурсы базы позволяют забыть о голодной смерти двум людям на несколько десятилетий…
Через две недели, когда Дмитрий понял, что если не вернётся в деревню за женой, то будет уничтожен, отец и сын выбрались на поверхность, щуря глаза от яркого солнца.
Отец набрал в весе, не в том дурном, который висит на пузе, по бокам и тринадцатым подбородком, а кубиками пресса и поджарыми подтянутыми мышцами по всему телу. Иногда Скорпиона удавалось выкинуть из гравикомнаты и залезть в неё самому. Благодаря этому сейчас не прогибался под тяжестью сумок на обратном пути сквозь буреломы, а шёл быстрым шагом, с лёгкостью перепрыгивая завалы деревьев.
Сын же только за первую неделю оброс мышцами так, что всё норовил подпрыгнуть под потолок, когда поднимался по ступенькам. С трудом себя удерживал. Это не те мышцы, что скрепили сухожилия, не давая даже нормально сесть, не то, что прилечь. Это сухожилия натренированы таким образом, что с лёгкостью заменили и мышцы, и связки. Последнюю неделю потратил на то, чтобы сухожилия были не только крепче стали, но подвижнее и эластичнее воды. Суплес при марсианской гравитации способствовал. Дома пришлось три дня корректировать строение тела. Слишком выделялся массой для земной гравитации. К счастью, старый волхв давал наработки, как уплотнить мышцы. Волокна сжимались в размерах, но крепость и массу имели ту же самую. Человек, прорабатывающий эту систему, мог выглядеть полным дистрофиком, но класть на лопатки массивных дядей. В большей степени из спортсменов это наблюдалось у борцов.
Предпосылки новой цивилизации медленно, но верно пробивали путь в новую эру.