2
Трупы висели на видном месте, шагов за пятьдесят до пересекавшей улицу баррикады. Судя по прикрепленным к груди каждого фанерным щитам с пояснениями, среди повешенных имелись мародер, несколько разбойников, торговец негодным товаром и даже карточный шулер.
Ларион покачал головой.
Чуть ли не полная коллекция. Трупы даже не раздели. Побрезговали. Серьезный городишко Пушкино. Следует отложить в памяти.
– Говорить ты не умеешь, – вполголоса напомнил он Шестилапу. – Именно здесь это может оказаться опасным.
– А в предыдущем городе… – пробормотал гигантский кот.
– Это было там. А здесь ты немой, на всякий случай.
– Так все плохо?
– Чувствую, стоит поостеречься. Если ошибусь… ну, там видно будет.
– Хорошо, ты хозяин.
– Вот именно, – подтвердил Ларион. – Правильно мыслишь, котэ.
Он легко ударил Шестилапа пятками по бокам, и тот медленно двинулся к баррикаде. А возле нее уже стоял мужичок, крепенький такой, средних лет, в камуфле и с калашом в руках. Выглядел он очень уверенно, а автомат держал одной рукой, небрежно, за цевье.
Обычно так ведут себя, если рядышком залегло еще несколько человек. Вот они мух ловить не собираются и держат нежданного гостя на мушке Если тот рыпнется, откроют пальбу словно в тире.
И кстати, вон ствол торчит из-за баррикады. Еще один левее. И справа что-то похожее виднеется.
– Стой!
Ларион послушно остановил Шестилапа, замер, ожидая дальнейших приказов.
– Из седла!
Почему бы и нет?
Он спрыгнул на землю, встал так, чтобы прятавшиеся за баррикадой видели его руки. Пустые, понятное дело.
– Оружие есть? – спросил мужичок в камуфле.
– Обрез и нож, – ответил Федоров. – Ничего серьезного, нарезного.
– Точно?
– Как бог свят.
– А если найду?
– Обыщи.
– Только без сюрпризов, ладно? Учти, тебя на мушке держат, и если что, даже зверь не поможет. Завалим как мамонта.
– Само собой, – ответил Ларион – Имеете право.
– Иду.
Из-за баррикады высунулся еще один мужичок, забрал у первого автомат и тотчас спрятался.
Вполне разумный поступок, между прочим. Оружие только помешать обыскивать, а в случае подвоха может оказаться у гостя в руках, усилит его огневую мощь.
– Жду, – сказал Ларион.
Он медленно понял руки над головой, показывая, что к обыску готов и фокусы выкидывать не собирается.
Минут через десять, убедившись, что никакого неназванного оружия нет, не забыв заглянуть в притороченный к седлу тюк с инструментами, несколько расслабившийся охранник вытащил из кармана пачку сигарет, предложил одну Федорову. Тот не стал чиниться и, закурив, поинтересовался:
– Все, на этом?
– Почти, – улыбнулся охранник. – Есть еще вопросы.
– Задавай.
– Их немного. Кто? Откуда? Зачем?
– Ларион Федоров, кочую, чиню сломанное, при наличии запчастей или материалов, из которых их можно сделать. Странствующий ремонтник.
– Это хорошо. Работы найдешь вдоволь. Если и в самом деле можешь что-то починить, получишь за труды.
– Отрадно слышать.
– Животное разумно?
– В пределах, отпущенных обычному зверю. Под седлом ходить обучено, еще кое-каким штукам, но не более. Зовут Шестилап.
– Смирное?
– Конечно.
– Ест мясо? Учти, оно у нас дорогое.
– Я с утра подстрелил ему пару ушастиков. Кот сегодня будет сыт. Потом я его на кормежку выведу. Подвалы вокруг города наверняка кишат всякой живностью.
– Шестилап, говоришь?
– Он самый.
Охранник повернулся к гигантскому коту, заглянул ему в глаза, спросил:
– Мяса хочешь?
И замер, словно во что-то вслушиваясь. Послушал, удовлетворенно хмыкнул и, резко повернувшись на каблуках, неторопливо пошел к баррикаде. Сделав пару шагов, он бросил через плечо:
– Можете войти в город. Законы стандартные, оружием без нужды не размахивай. И вообще, советую вести себя смирно. Обратил внимание на тех, кто думал, будто вокруг одни лохи? Места там еще много, а веревки в городе полно. Мыло – за свой счет.
– Видел и понял, – сказал Ларион.
Так оно и было. Менее всего ему хотелось неприятностей. Вот выпить немного, да уснуть на кровати и в безопасности, очень сильно.
– Умница, – сообщил охранник.
Из-за баррикады вышли еще двое, годами постарше. Один из них вернул товарищу автомат. Тот повесил его на плечо и махнул рукой. Заходи, мол, гостем будешь.
Федоров взял Шестилапа под уздцы и двинулся к проходу в баррикаде. До него оставалось не боле пары шагов, когда обыскивавший его сказал:
– Кстати, за вход в город положена плата. Вклад в общее благосостояние.
– Что именно? – спросил Ларион.
Остановившись, он почувствовал, как кот ткнулся ему в спину носом. Дескать, не бойся. Если что, я тоже наготове.
– Обычно мы берем нечто ценное, но судя по тому, что я видел, все твое имущество – инструмент для починки. А какой настоящий мастер отдаст хотя бы одну железяку?
– Значит, есть иной вариант?
– Отсюда отправишься к мэру Жукову, сообщишь о желании что-нибудь починить в виде платы за возможность у нас остановится. Там найдется работа. Учти, финтить смысла нет. Народа здесь немного и все махом становится известно всем.
– Это понятно, – сказал Ларион. – Не совсем ясно с платой.
– Да? А что тебе не нравится?
Ему это показалось или в голосе собеседника проклюнулись агрессивные нотки? Не очень это хорошо, конечно.
– Я еще не вошел в ваш город, значит, взимать ее пока не за что?
– Ну да.
– Хотелось бы узнать подробнее. Сколько времени нужно отработать примерно. Какая работа требуется?
– Не боись, солдат ребенка не обидит.
– А все—таки… – гнул свое Ларион.
На самом деле плата его интересовала не сильно. Хорошего мастера загонять в угол никто не станет. Себе дороже. Не ровен час, пройдет слух, и чини потом всю технику сам, руками. Много начинишь, если они растут не из того места? Склады, оставшиеся после нашествия, они ведь не бездонные. Да, людей стало значительно меньше и запасов на десять лет хватило. Однако все более в цену входят люди знающие, умеющие чинить и переделывать. И любой мэр это понимает. Значит, насчет платы его не надуют. Конечно, попытаются припахать по полной, но если он твердо скажет «нет», давить не станут. Да и оружие при нем оставили.
Заартачился Ларион по другой причине. Не понравилось ему как тот, с кем он сейчас беседовал, смотрит на Шестилапа. Словно знает, что кот говорящий. Или только подозревает? И вообще, не слишком ли уверенно держится для обычного охранника баррикады его собеседник? Кто он, вообще?
– Все будет тип-топ, – заявил мужичок, – не волнуйся.
– А с кем я разговариваю?
– Быстро сообразил, быстро. Не слишком ли, для простого ремонтника?
– Нет. Нарвешься разок на город рабовладельцев, ума-разума приобретешь выше крыши.
– Логично, вообще-то… Только рабовладельцы, они разговаривать не приучены. В отличие от нас, берут сходу на мушку, заставляет лечь носом в пыль, забирают оружие… ну, дальше ты знаешь.
– Знаю.
– Какого хрена тогда занимаешься мозгоклюйством? Заходи, ты нам нужен, у нас водяной насос барахлит. Большой, который на весь город из скважины качает. Посмотришь его, подшаманишь и гуляй, казак. По рукам?
– А ты, значит…
– Нет, я всего лишь помощник мэра Анатолий Щербак.
– Почему сразу не объявился, зачем к главному посылал?
– Не слишком ли ты любопытен, паря? Передумал заходить в город, мотай на все четыре стороны. Держать не будем. Однако гарантирую, дня три придется ночевать в чистом поле. Если не надумаешь сунуться прямиком в столицу, конечно. Только там сейчас мрачно. Три орды сразу гуляют, весело, на полную катушку.
– Понятно.
– Выбирай, у меня мало времени.
А действительно, зачем разговор затягивать?
– Насос, говоришь? – переспросил Федоров.
– Он самый. И на этом – все. Обещаю. Дальше будешь работать свободно, за плату. Да, и к мэру теперь можешь не заходить.
– Добро.
Он прошел через баррикаду и, чувствуя спиной изучающий взгляд помощника мэра, двинулся по улице. Сзади, почти бесшумно двигался Шестилап.
Итак, сценарий прояснился. Впереди ждет работа, а к вечеру – отдых. Еще здесь должны варить пиво. И если воду качают из скважины, оно может оказаться неплохим. Так ли все скверно? Дурные предчувствия, они сбываются не всегда.
Только, все—таки, с каких это фиников его на входе в город встретил не обычный охранник, а второй по значению в нем человек? Совпадение? Возможно, вполне возможно. Почему он тогда сразу не представился? Зачем хитрил? Впрочем, время все расставит на свои места. Оно, как говорят ирландцы, самый честный парень.