Дино и его искупление
Достоин ли я искупления? Дурак, что слепо верил в собственную непогрешимость. Недостоин. Никогда не был достоин. Я дотронулся до холодной кожи мертвеца. Старик, а кожа как у ребенка. Пулевое отверстие такое ровное. Явно работал профессионал или новичок, которому просто повезло. Одно из двух. Искупление? Недостойный может стать достойным. Я своими руками верну себе имя и заработаю прощение. Я совершил множество глупостей, но на то я и человек. Бесконечно корить себя – бессмысленно. В самоуничижении нет ничего, кроме жалости к себе. Настоящее искупление начинается с принятия. Я принял свою слабость, принял свою неправоту и готов меняться.
Чертов клуб. Разврат и лутум. Все самое низменное, что есть в людях, пробуждается именно здесь, я бы назвал это своеобразным порталом в преисподнюю. Если Данте был прав, то каждого из говнюков, что были здесь постоянными клиентами, ждет свой персональный круг ада. А я… я все же надеюсь попасть в чистилище.
– Как успехи? – Дарко наклонился с другой стороны, брезгливо ткнул пальцем труп и внимательно посмотрел на меня. – Что-то нашел?
– Кроме очевидного – ничего. Умер он явно от огнестрельного ранения. Остальные пятнадцать тел, разбросанных по этажам, постигла схожая участь, за исключением одного здоровяка со шрамом, которого зарезали. Налицо криминальные разборки, дележка территорий.
– Это почти ничего нам не дает, – Дарко вытащил сигарету. Я уже давненько и сам перестал противиться тяге к курению, поэтому последовал его примеру. Здоровым я уже все равно не умру, особенно учитывая, что в последнее время меня беспокоят ужасные мигрени, никотин немного помогает с ними бороться. – Мотив есть. Но в этом городе столько засранцев, которые могли бы быть в этом замешаны, что… мне кажется, это очередное дело, которое будет висеть на нашем участке годами.
Участок. Я теперь патрульный офицер. Завалил письменный тест. А вот Дарко набрал сто баллов, теперь он мой босс – лейтенант-сержант. Я почти на самом дне, а Дарко рулит кучей расследований и людей, кроме меня, у него в подчинении еще пятнадцать человек. Никогда не был силен в тестах. Возможно, я просто дурак. Самонадеянный дурак. Ну и поделом мне. Учусь бороться с гордыней.
А ведь я даже не вернул должок Мори. Хотя мне кажется, что с высоты его положения люди вроде меня выглядят… Как муравьи? Наверное, именно так. И как, спрашивается, муравей может чем-то помочь человеку? Я отказался от мысли лезть в политические дела. Судьба подарила мне еще один шанс, и я направил все свои силы на то, чтобы стать социально полезным человеком и искупить свои грехи. Благодаря реформе 91 года, возродившей милицию в ее изначальном виде, я получил шанс быть полезным людям. И в этот раз я его не просру.
Честно признаться, в былые года я бы безумно обрадовался той участи, что постигла этот клуб; одним мертвым богатеньким засранцем больше, одним меньше: какая разница? Если ты постоянно берешь что-то у мира, и ничего не отдаешь ему взамен, то на кой черт ты нужен этой вселенной? Хрен с ним, не буду скрывать, я и сейчас безумно рад. Меня буквально распирает от счастья, я бы вообще закрыл это дело с пометкой: «Эстетическое наслаждение для гордого представителя среднего класса», но я больше не главный. Теперь эта роль у Дарко. Первое время он ей, конечно, противился, пытался по старой памяти всю ответственность сваливать на меня, но с течением времени я вправил парню мозги. Субординация и честь порождают правосудие. Если я младше его по званию, то обязан подчиняться.
Мое внимание привлек маленький кулон в виде рыбки. Он слишком сильно выделяется из общей разрухи. Я точно уже видел его где-то раньше. Черт. Где? В голове всплыл смутный образ человека и почти сразу исчез.
– Смотри, – я указал Дарко на свою находку.
– Думаешь, это что-то важное?
– Я точно уже где-то его видел. Не могу только вспомнить где.
– Интересно, – Дарко бросил окурок в изрешеченный пулями аквариум, полный мертвой рыбы; все глаза рыбин были словно прикованы к кулону, или это у меня воображение разыгралось? – Убери в пакет для улик. Потом помозгуем. И давай уже двигать. Остальное за нас сделают ребята без погон.
– Я один из них, не забывай.
– Ты, Дино, мозг, а они руки. И я твои руки. Без тебя я бы давно застрелился от скуки и безнадеги.
– Не драматизируй. Хорошо, пошли. Давай выпьем по чашке кофе и помозгуем над делом? Хочешь?
– Ты еще спрашиваешь! Тут недалеко есть отличная забегаловка. Я был там с Лизой.
– Не думаешь узаконить свои отношения?
– Думаю, – Дарко протянул мне сигарету и открыл дверь. Наконец-то мы свалим из этого кабинета. Тут воняет азиатской жрачкой, дерьмом и смертью. Не самый лучший коктейль из ароматов, если ты, конечно, не безумный маньяк-извращенец.
– И что надумал? – я первым вышел на лестницу. Колени болят, зараза. Вверх еще ничего, но как вниз иду такая боль поганая, ноющая.
Забавно. Я совсем не обратил внимания на барельефы, которые украшают каждый лестничный пролет. Это, похоже, целая история в рисунках. Правда, я, по всей видимости, читаю ее с конца. Выглядит как легенда о сотворении мира: маленькие люди и большие боги.
– Это Камимусуби-но ками, Амэноминакануси и Такамимусуби-но ками, – Дарко перехватил мой взгляд и на удивление впервые за долгое время выдал довольно дельную информацию. – Основные боги в японской мифологии. Амэноминакануси, согласно Кодзики, вообще является первым божеством и источником вселенной. Япошки называют его хиторигами. Это бог, который появился сам по себе. Остальные двое – бог рождения и бог завоевания. Про них почти ничего не знаю. Крутые перцы, да и все тут.
– Это ты так решил съехать с темы о женитьбе?
– Вроде того… – Дарко улыбнулся, – вроде того. Лиза во все это верит, а по мне полная хрень.
– То есть, у вас религиозная несовместимость?
– Я даже таких терминов не знаю. Религиозная несовместимость? По мне, так пусть каждый верит во что хочет; главное, чтобы не в тех богов, которые любят человеческие жертвоприношения. Да и животных жалко. Я, конечно, с удовольствием сожру сегодня курочку, но каждый укус буду делать с глубоким сожалением. Короче, надеюсь, ты меня понял, босс.
– Не называй меня боссом, мы уже не в тех отношениях.
– А можно по-приятельски? Ну, как люди говорят «дружище» или «чувак», так я буду говорить тебе «босс».
– А… Делай что хочешь. Машину в этот раз заправил? Или мы снова проедем двести метров и дальше пойдем на своих двоих?
– Не помню, – Дарко сощурился от яркого солнечного света, глаза хитрые, как у енота. Да и морда такая же. Вредный забывчивый енот в человеческом обличье. – Машины не мое. Я гулять люблю. Профилактика геморроя. Мы с тобой в группе риска. Два мужика чуть за тридцать, ведем сидячий образ жизни. Курим, жрем много жирного и пьем.
– В общем, ты хочешь предложить мне пройтись пешком?
– В точку, Дино.
– Черт с тобой, пошли.
Жарко сегодня. И вчера было жарко. И позавчера. Жара быстро утомляет. Хочется приблизить осень и зиму. А потом, оказавшись в холоде, испытываешься те же чувства. Похоже, что человеку угодить вообще невозможно. Хотя… пару недель в апреле и пару в октябре в Ин-де-Руине стоит почти идеальная погода. То есть, ровно один месяц в каждом году я выхожу на улицу, не чувствуя раздражения. Забавное наблюдение.
А еще более забавно смотреть утром на понурых, разбитых вчерашним «праздником жизни», свидетелей. Еще с десяток часов тому назад эти люди купались в лутуме, льде и наслаждениях, а теперь стоят у дверей мертвого клуба, трясясь от абстинентного синдрома и страха. Многие даже не могут позвонить своим близким, потому что стыдятся своего состояния. Теперь их жизнь и достоинство полностью в наших руках. И мы используем свою власть с умом. Я вынес пару уроков из своего прошлого. Больше я не убиваю людей просто за то, что они сраные гедонисты. Я нашел новый баланс. Закон. Именем закона я творю суд над теми, кто сам навлек на себя гнев божий.
– Дино! – кто-то из патрульных офицеров выкрикнул мое имя. Их бесит, что я хожу с большими шишками в погонах и не выполняю грязную работу. Я понимаю негодование других, но я следую приказам Дарко, своего лейтенанта-сержанта, который отвечает за расследование, а, следовательно, не нарушаю никаких протоколов.
– Забей, – Дарко надел очки и расставил руки в стороны, – лучше насладись погодой, босс. Сегодня на улице просто изумительно.
– Любитель жары, из-за тебя я вынужден париться под солнцем, а не кайфовать под кондиционером, – я с сожалением посмотрел на машину, мимо которой Дарко так уверенно прошел.
Хотя даже в лете есть что-то хорошее. Например, не нужно натягивать на себя тону тряпья, превращаясь в неповоротливого медведя. Серьезно, я немного завидую людям, которые круглый год живут в комфортном климате. Середина весны – идеальное время, все остальное – сплошные мучения. Либо слишком жарко и душно, либо холодно и лениво, а в осенние месяцы еще и риск слечь с температурой равняется примерно девяноста пяти процентам; остальное спишем на погрешности в расчете. Под погрешностями я в первую очередь подразумеваю людей с очень крепким иммунитетом и счастливчиков, которым просто повезло не заболеть.
Солнце, мать его за ногу. Глаза скоро на лоб полезут. Еще и здания в этом районе почти все сделаны из стекла, куда ни посмотри, везде слишком ярко. Нужно начать носить очки. В юношеские годы этот аксессуар казался мне предметом стиля и выпендрежа, в более зрелом возрасте я просто забыл про очки, потому что большую часть времени находился в помещении, а теперь, когда я, можно сказать, постоянно в гуще событий, приходится переосмысливать значение самых простых и базовых вещей. Я начал носить рюкзак для пищи и мелких принадлежностей, сшил на заказ пиджак с кучей карманов, осталось только обзавестись стильными очками.
Мы вышли на людный перекресток, практически центр города. Сколько разных лавчонок. Тут тебе и азиатская кухня, и европейская, я бы сожрал пиццу, но Дарко тащит меня куда-то дальше. Дорогу почти не перейти. Машин тут стало слишком много. Еще лет пять назад все на мотоциклах и велосипедах передвигались. Как же быстро движется прогресс. Особенно, когда тебе уже за тридцать. В юности время воспринимается абсолютно иным образом.
– Уже скоро, – Дарко сплюнул.
– Ну и какого хрена ты плюешься? Потом в это кто-то наступит. Думаешь, людям приятно ходить по твоим слюням?
– Я создаю работу. Вон смотри, на углу парни в робе, они ж совсем заскучали, курят уже третью сигарету подряд, а благодаря таким свиньям, как я, у ребят появится стимул немного пошевелить своими задницами. Движение – жизнь.
– Да ну тебя. Где эта твоя забегаловка? Ты бы меня еще на Луну потащил. В такую-то жару…
– Тут в переулок. Ты точно не пожалеешь, босс. Еда там отменная.
Мы перешли дорогу и с людной улицы свернули в переулок. После шумной центральной улицы, переулок ощущался как глоток свежего воздуха. Тут все более привычное. Люди попроще, дома подешевле, да и сама атмосфера… сложно дать ей точное определение. Я бы сказал, что люди, не стремящиеся к чрезмерному достатку, имеют более чистую и светлую душу, и энергетика у них совсем другая. Всю жизнь я возился с богачами, всю… не могу сказать о них совсем ничего хорошего. В основном, это засранцы, которые абсолютно потеряли связь с реальностью. Они не знают настоящей жизни или со временем забывают ее. Опять же, за редкими исключениями.
– Это вот сюда мы идем? – я указал Дарко на маленькую обветшалую будку с длинной потертой вывеской «Элизиум».
– Так точно, босс.
– Ты реально водил девушку на свидание в это место?
– Так точно. Мне нужно было понять, разделяет ли она мои вкусы или нет.
– Вкусы к пищевым отравлениям? Выбираешь между кишечной палочкой и сальмонеллезом? Или в таких местах выбор остается за поваром?
– Да брось, Дино. Тут реально вкусно готовят. Не смотри на обложку…
– Смотри на содержание. Знаем, проходили. Эту херню нам твердят с самого детства, а потом мир нас ебет именно за обложку.
– Обещаю тебе, будет вкусно, – Дарко открыл мне стеклянную дверь с графиком работы: «24/7, без выходных и перерывов». – Моего слова ведь достаточно?
– Вполне, – я шагнул в забегаловку.
Ладно, стоит признать, что внутри это место выглядит вполне сносно. То, что снаружи смотрится, как очередной притон или богадельня, внутри, на удивление, оказывается отлично оформленным ресторанчиком в стиле хай-тек. Ряды железных столиков, разделенных стеклянными перегородками, блестящие колоны, уходящие в украшенный граффити потолок, и окна-иллюминаторы с отличным видом на противоположную от входа часть улицы, заставляют по-новому оценить Элизиум. Если бы я был ресторанным критиком, то за оформление поставил бы четыре с половиной балла. Хотя… у этого места еще есть шанс забрать пятерку, потому что за музыкальное сопровождение я ставлю пять балов: ненавязчивый эмбиент, музыка, которая, по моему скромному мнению, способствует приятным разговорам и аппетиту. Теперь очередь оценивать самое главное – еду. Если еще минут десять назад я был бы доволен только тем фактом, что не унесу отсюда домой пищевое отравление, то теперь мои ожидания несколько повысились.
– Ну скажи же, что здесь четко? – Дарко толкнул меня в плечо и протянул мне сигарету. – А еще тут можно курить.
– Ладно. В этот раз ты оказался прав, – я взял протянутую сигарету. – Если и еда не подведет, то я, пожалуй, с удовольствием наведаюсь сюда еще раз, как подвернется такая возможность.
– Ну наконец-то ты признал, что я не дурак хоть в чем-то, босс. А то я уж думал, что я потерянный человек.
Я проигнорировал очевидный сарказм и стал изучать столики. Хотелось бы сесть у окна, но все места там заняты. Пенсионеры и молодые парочки. Откуда у этих людей столько времени? Они, сука, везде. Старики и молодежь, пока мы, промежуточное поколение, надрываем свои задницы и пытаемся построить светлое будущее, эти люди просто наслаждаются жизнью. Завидно.
– Давай сядем в самом конце, где людей поменьше. Ты не против?
– Как скажешь, босс.
– Слушай, сейчас серьезно, когда ты перестанешь называть меня боссом?
– Когда кони двину. Ты мой босс, Дино. Был им и навсегда останешься, – лицо Дарко изменилось, глаза стали серьезными, лоб нахмурился, и даже брови пришли в движение. Судя по всему, для него вся эта тема с иерархией реально что-то важное. Разве я могу заставить человека отказаться от того, что он считает частью своей личности? Пожалуй, мне просто придется смириться с тем, что мой начальник называет меня боссом.
– Ладно, проехали, – я направился к столику в самом конце заведения. Люблю такие места, они, как правило, почти всегда пустуют из-за незавидной близости к туалету и удаленности от бара; а для меня, человека с маленьким мочевым пузырем и отсутствием любви к любого рода алкоголю, все вышеперечисленное – это только плюс.
– Отличный выбор, босс, – Дарко обогнал меня и отодвинул стул. – Прошу.
– Странный ты человек, – я присел на приготовленное мне место. – Я никогда не заслуживал такого помощника, как ты. У такого безумного мудака просто не может быть столь верного и чистого человека.
– Я-то чистый? Верный – абсолютно. А в остальном такой же мудак, босс. Сигарету?
– Давай. Что заказывать будем?
– Если ты не против, босс, я сделаю заказ сам. Тут есть парочка блюд, который запали мне в душу. Тебе тоже должно понравиться. Реши только, что будешь пить.
– Валяй. Мне гранатовый сок. И главное – давай без острой еды.
– В жопу острое. Сам терпеть не могу.
Официантка. Красивая. Слишком красивая для такой работы. Голубые глаза, светлые волосы и отличная фигура, утянутая сиреневым платьем. Почему люди вынуждены делать работу, которую не любят? Я больше чем уверен, что эта девушка сама не в восторге от того, чем ей приходится заниматься. Лучшие годы жизни уходят на то, чтобы худо-бедно свести концы с концами, накопить на собственное жилье. А что потом? Как наслаждаться жизнью, будучи больным стариком? Сука. Везде-то жизнь пытается нас поиметь. И люди из поколения в поколение добровольно подставляют ей задницы, вместо того, чтобы бороться. Я буду бороться за них, если им не хватает сил. Я сделаю все, что смогу для того, чтобы сломать этот порочный круг. Пусть люди смеются надо мной, не верят в меня и считают мою цель бредом, я все равно продолжу бороться за них и ради них.
– Здравствуйте, – девушка подошла к нашему столику. – Вам как всегда?
– Здравствуй, – Дарко улыбнулся, – рад тебя видеть здоровой и счастливой. Две порции как обычно, гранатовый сок и бутылку светлого пива.
– Спасибо вам за заботу, в прошлый раз вы меня сильно выручили, – девушка улыбнулась Дарко в ответ и удалилась передавать наш заказ на кухню.
– И с чем же таким ты ей помог? – мне стало любопытно. Я набрал полные легкие дыма и приготовился слушать.
– Ты будешь смеяться, босс.
– Не буду.
– Точно?
– Зуб даю.
– Ладно. На прошлой неделе я вышел на работу вместо нее. Девочка очень хорошая. Учится, ищет смысл жизни. Как я сам когда-то, но мне никто не помогал, вот я и подумал… лутум она не берет, даже чаевые. Я решил помочь, чем могу. Это было очень интересно. Я давно не получал от работы такого удовольствия.
Вон оно как? А я пару минут назад рассуждал о бренности подобного рода деятельности? А Дарко вот понравилось.
– Ты молодец. А что до понравилось, я думаю, что это потому, что ты делал это всего один раз. Работая тут на постоянной основе, ты бы умом тронулся.
– Хрен его знает. Я себе голову такой херней не забиваю, босс. Ты у нас мозги. Хотя, если попробовать что-то из своей черепушки вытащить, то мне кажется, что я вполне смог бы выполнять такую работу на постоянной основе. Ходишь, улыбаешься, с народом трещишь. Да и на кухне после смены еда перепадает, хороший такой бонус. Что еще человеку для счастья нужно?
– Самореализация?
– А это чем не самореализация, а? Не всем же быть такими умниками, как ты. Ты-то может и строишь планы по покорению мира и пытаешься найти золотой Грааль под названием «Благо для каждого», а другим оно не нужно. Им бы вкусно пожрать, детей вырастить, да старость прилично встретить.
– И ты считаешь, что это нормально? Так жить?
– Абсолютно, босс. Кто-то правит, кто-то подчиняется.
– Ладно. Я отойду в туалет и после вернемся к нашему диспуту.
– Я всегда рад потрещать, босс.
Я встал и направился в сторону уборной. Я ожидал увидеть кучу раздолбанных сортиров или дыры в полу, но туалет оказался таким же приличным, как и все остальное заведение. Пожалуй, иногда вкусу Дарко можно довериться. Я только расстегнул ширинку, как за моей спиной образовалась огромная фигура, я буквально ощутил исходящую от нее опасность, по спине друг за другом пробежало сразу несколько волн неприятных мурашек.
– Не оборачивайся, – грубый голос, может принадлежат мужчине ближе к пятому десятку; возможно, немного моложе, но точно не меньше тридцати. – Отель Вельзевул. Карточку от номера оставлю на полу. Если хочешь раскрыть дело, бери своего напарника и езжай туда. Удачи.
Я резко повернулся, но говорившего и след простыл. Как так? Я схватил с пола карточку и выбежал из туалета. Видать, у меня был такой взволнованный вид, что подскочил не только Дарко, но и почти все посетители Элизиума.
– Все хорошо? – официантка посмотрела на меня своими большими добрыми глазами.
– Кажется. Передо мной кто-нибудь выходил?
– Я не видела. Честно. Вроде нет.
Что за херня? Мало мне было экзистенциального кризиса, теперь еще и всякая мистика в жизнь лезет. Надеюсь, никто не сделает мою куклу вуду. Черт… Все это выглядит как какая-то уловка.
– Ширинку застегни, – Дарко немного успокоился и снова сел, но лицо его по-прежнему выдавало напряжение. – Что случилось?
– Мистика. Кто-нибудь выходил из туалета передо мной?
– Слушай, босс, я немного задумался и в ту сторону не смотрел. Не могу тебе подсказать. Так в чем дело?
– Какой-то хрен вручил мне карту от номера в отеле и сказал, что там мы найдем ответ, раскроем дело.
– Что за отель? – я думал, Дарко посмеется, но он воспринял услышанное всерьез.
– Вельзевул. Местечко для богачей и блатных детишек.
– Поедем?
– Черт его знает. У тебя есть какие-нибудь аргументы против?
– Подстава, а, возможно, и верная наводка. Последние полгода были богаты на криминальные разборки. Наше сегодняшнее дело – как вишенка на торте. Итог всего полугодия. Если у нас есть хотя бы какая-то зацепка, можно и рискнуть.
– Ладно, но сначала еда. На голодный желудок не до справедливости. И, кстати, вот штука, нашел ее на месте преступления, не узнаешь? – я достал кулон в виде рыбки. – Есть ощущение, что я на ком-то его уже видел. Но память сбоит. Есть соображения?
– Украшение явно женское. Больше ничего сказать не могу. Придержи его пока у себя.
– Ладно. Давай есть.
«Как обычно» оказалось стандартным набором из двух бургеров со свининой и жареной картошки с мясом в кисло-сладком соусе.
– Приятного аппетита, Дино.
– И тебе.
Я откусил бургер – хрустящий, помидоры и зелень очень свежие, сыр тягучий и горячий, но не слишком, чтобы обжечь слизистую рта. Глоток гранатового сока и еще один укус. Чудесно, правда очень вкусно. Давно я не ел ничего такого. Бабушка… почему-то сейчас я вспомнил о ней. Сколько лет прошло? А я до сих пор не ел ничего вкуснее ее домашних бутербродов, хотя я вполне готов отдать этим бургерам почетное второе место. Я съел оба, чего не было со мной уже давненько. Аппетит ко мне так и не вернулся после той истории в башне. Пять лет прошло, а я до сих пор чувствую то унижение, которому меня подвергла Анна. И свою слабость. Если бы у меня хватило яиц, то я нажал бы на курок и не сидел здесь с парой бургеров. Я всегда думал, что я последняя инстанция, справедливость в чистом ее виде, а оказался обычным ссыкливым подростком, который в свои тридцать пять до сих пор не может принять собственную никчемность. Я должен стать сильнее. Должен стать справедливостью, которой мечтал стать. Ради этого я готов на все.
– Как тебе? – Дарко уже добрался до картошки с мясом.
– Отлично, правда очень вкусно, – я и сам приступил ко второму блюду. – Если к вечеру все это из меня не выйдет через рот и задницу, то я буду вполне готов сходить сюда еще раз.
– Буду молиться за твой желудок, босс.
Картошка мне не очень понравилась, слишком сухая, а вот мясо… мясо чертовски вкусное. Я бы даже взял еще пару порций такого домой. Это всяко лучше, чем жрать еду быстрого приготовления, запивая ее обезболивающими. Голова с каждым месяцем болит все сильнее и сильнее. Опухоль? Не знаю. И не хочу знать. Я никогда не спрашивал свой диагноз, знаю только, что осталось мне недолго. Доктор сказал, что я могу умереть в течение года, а могу протянуть и дольше, все зависит от моего организма. Главное, чтобы мне хватило времени закончить все дела. Обезболивающие? Ведь я стал социально безвредным наркоманом. Всю жизнь ненавидел наркотики и боролся с любыми их проявлениями, а теперь вынужден сам их принимать, чтобы не сойти с ума от боли. Зависимость. У меня настоящая зависимость. Я ощущаю ломку по утрам. Все тело словно выгибается и извивается в болезненных судорогах, но стоит раскусить две капсулы, и я снова могу жить. Не хочу никому об этом рассказывать. Если уж мне и осталось недолго, то я проживу это время с гордостью, не доставляя хлопот Дарко и своим близким. Я скопил достаточно лутума, после моей смерти он достанется родителям.
Стать справедливостью? Хватит ли мне сил и времени? Может, я умру, так и не достигнув своей мечты? Мне ужасно грустно. Боль снедает меня не так сильно, как грусть. Человек – это его мечта. Человек – это его цель. Кто претворит мои мечты и цели в жизнь после моей смерти? Имею ли я право взвалить свою ношу на другого?
– Пойдем? – я отложил столовые приборы в сторону. – Мне уже не терпится узнать, куда же нас выведет этот след.
– Ну ты хоть рецензию на заведении оставь, босс. Мне же интересно.
– По дороге.
– Хорошо, – Дарко достал пачку сигарет и протянул ее мне. – Пешком или на машине?
– Не зли меня. Мне на сегодня хватило прогулок.
– Да шучу я, не злись, – Дарко оскалился, встал и направился к барной стойке, – я заплачу за нас, можешь подождать на улице.
Я вышел и попал под морось. Жара и морось. Что может быть лучше? Адские котлы и раскаленная кочерга в заднице? Даже это звучит более удобоваримо, чем погода, в буквальном смысле высасывающая из тебя всю душу. Пришлось спрятаться под карнизом ресторана. Пока дойдем до машины, оба вымокнем. Дарко с его идиотскими идеями… почему нельзя было поехать сразу на машине? Я потушил бычок об урну.
– Ты чего так долго? – я набросился на Дарко, хотел начать упрекать его дождем, но он вышел с такой доброй улыбкой, что желание ругаться отпало почти сразу. Умеет же эта наглая морда подкупать своей непосредственностью.
– Морось! Обожаю! – Дарко поправил свою кожаную куртку и поднял голову, явно наслаждаясь мелкими каплями дождя. – Почему так долго? Разговорился немного с Катей. Это наша официантка. Ты не подумай ничего, я без какого-либо романтического подтекста, просто приятно побеседовать с умным и целеустремленным человеком. А она именно такая. Знает, чего хочет от жизни и идет к своей цели. Ты бы и сам проникся ее оптимизмом, если бы вы немного побеседовали.
– Я не тот, кто станет тебя осуждать. А вот твоя девушка – да.
– Она знает, босс. Я же водил ее сюда. Ей Катя тоже понравилась.
– Вы свингеры, что ли?
– Да иди ты, Дино. Вечно ты во всем видишь подвохи. Есть простая человеческая доброта…
– Ладно, – я перебил Дарко, – не надо разгонять эту тему про справедливость во всем мире и любовь к ближнему, я это от тебя уже миллион раз слышал, как и ты от меня. Начнем об этом говорить и застрянем тут еще на пару часов. Давай займемся работой.
– Мы ж с тобой два дурака, босс, ищем истину, обжигаемся и снова ищем, – Дарко раскрыл зонтик и ехидно посмотрел на меня, ожидая похвалы. – Катя увидела твою недовольную морду на улице и попросила довести тебя до машины под зонтиком.
– Молодец. Зонт ты несешь.
Не буду же я тут в любезностях рассыпаться? Иногда лучше сохранить серьезную мину. Если всех хвалить начнешь, то времени на себя не хватит. По крайней мере, так меня учил мой отец. А я ведь так и не вернулся в родительский дом. Сколько лет прошло? Они уже, наверное, решили, что я погиб. Помню, как пять лет назад мечтал о спокойной жизни с родителями и братом… все это было до того, как меня макнули лицом в грязь. И кто макнул? Я сам! В самый ответственный момент своей жизни дал слабину. Теперь я просто не имею права вернуться к спокойной жизни и забыть все то, что со мной произошло. Я должен вернуть себе имя и веру. От моего былого бахвальства не осталось практически ничего, я пытаюсь выглядеть сильным, но в душе чувствую себя последним слабаком. Если так продолжится и дальше, то я окончательно потеряю волю к борьбе. Я обязан стать тем, кем мечтал стать. Обязан нести справедливость и никак иначе.
А вот и машина, служебная WNB T8, что-то среднее между седаном бизнес-класса и трактором. Второе, конечно, не буквально, просто подвеска в
этом автомобиле оставляет желать лучшего. Внешне выглядит шикарно, но любая кочка заставляет геморрой и содержимое моего желудка подпрыгивать. Как мужчина немного за тридцать могу сказать, что подпрыгивающий геморрой – это весьма и весьма болезненно, но да ладно.
А морось-то усиливается, еще немного и ее можно будет назвать полноценным дождем. Главное, чтобы до ливня дело не дошло. Устал я от проливных дождей. В Тенебрисе с этим как-то попроще. Там погода хоть и пасмурная, но стабильно пасмурная, тогда как в Ин-де-Руине солнце сменяет дождь и наоборот в считаные секунды. И думай перед выходом на улицу, что надеть… все равно не угадаешь. Либо будешь париться и проклинать все на свете, либо промокнешь до нитки и будешь… проклинать все на свете. Исход всегда один.
– Открыто, – Дарко кивнул на дверь.
– Ты хоть иногда машину закрываешь?
– Зачем? Кто будет пытаться украсть милицейскую тачку? Разве, что абсолютный псих, но такой и стекло разобьет, если понадобиться. Так что не вижу смысла делать лишних телодвижений: сел и поехал. Чего с этой биометрией мучиться. Я так и не понял, как добавить отпечаток сетчатки в сканер этого драндулета. А если не понял, то и пошло оно к черту.
– Твой жизненный девиз?
– Именно так, босс. Вещи, которые я не в состоянии понять, для меня не существуют.
Мы с Дарко уселись на удобные кресла, выполненные из неплохого кожзама. Сразу как-то на душе светлее стало. В непогоду намного приятнее находить в уюте, даже если уют этот скачет на кочках, как бык во время родео. Да и никто не отменял кондиционер, единственный способ борьбы с летним зноем.
– Включи кондиционер. Душно.
– Потому что ты душнила, Дино.
– Пожалуй, это самая худшая из твоих шуток за эту неделю.
– Неделя еще не кончилась, сегодня только пятница. У меня есть целых два дня, чтобы превзойти себя.
Я решил не отвечать. С годами я все больше и больше склоняюсь к тому, что пословица: «молчание – золото», действительно сильно упрощает жизнь. По крайней мере, мою точно. Надеюсь, Дарко не врубит какую-нибудь гадость на радио. В последнее время, меня все больше и больше воротит от его музыкальных вкусов. Можно сказать, что мы как два пожилых супруга, находим повод поругаться по любой причине.
Моцарт? Реквием ре минор. Он что решил меня в этой машине отпеть сразу? Так я еще пока жив. Черт, опять голову сдавило. Что ж за хрень такая? Я правда умираю? Я незаметно закинул в рот две капсулы и раскусил их, облегчение пришло почти сразу, но вместе с ним и эйфория. Это пугает меня. Мне начинает нравиться это ощущение, и я хочу испытывать его все чаще и чаще. Дерьмо. Нужно взять себя в руки. И еще… я должен съездить к родителям. У меня остались кое-какие накопления, нужно передать их. И… просто поговорить? Я давно ни с кем не разговаривал просто так. Только с Дарко. Может взять его с собой к родителям? Познакомлю его с братом? Они точно найдут общий язык. Иногда мне хочется отказаться от всех своих наивных мечт и вернуться к простым земным делам, но потом я вспоминаю, что еще в раннем детстве дал себе слово никогда не отступаться от своих идеалов, и это просто разрывает меня на две половины. Одна уже давно повзрослела и готова жить в мире, даже если мир этот живет по своим законам и не подчиняется моей воле; а другая – свято верит в мою детскую мечту и не позволяет ни на минуту о ней забыть и отступиться. Я в полной заднице. Как и этот город.
Кстати, о городе. В прошлом году я ездил в Тенебрис. Столицу мира. Теперь он по праву может ей называться. Приход Мори к власти – это лучшее, что могло произойти с этим миром. У нынешнего правителя много критиков, но я считаю, что его достижения на посту министра просто колоссальны. Тенебрис превратился в мегаполис. Чего стоят только летающие такси. И поезда, которые доставляют тебя из одной точки города в другую за пару минут. Ин-де-Руин на этом фоне выглядит совсем уныло. Причина в Дитрихе. Не знаю, почему Мори терпит этого назойливо продажного жука. Тогда как Тенебрис практически полностью победил классовое неравенство, Ин-де-Руин стал центром неравноправия. Разрушенные бараки и миллионы людей, находящихся за чертой бедности, наблюдают за шикарной жизнью элит. Город делит река. На одном берегу – все величие современных технологий и роскошь, на другом – бедность, слабость и отсутствие надежды. Я бы с удовольствием взял Дитриха и окунул его в тот мир, которого он всеми силами избегает. Запереть бы этого засранца в бараке без отопления на одну зиму. А вообще, я бы просто пустил ублюдку пулю в череп. Я не сторонник силового решения конфликтов, но Дитрих настолько зарвался в погоне за властью, что ради него я готов пересмотреть свою позицию.
– Давно ты Моцарта слушать стал? – я вытащил из пачки сигареты для себя и Дарко, чтобы тот мог не отвлекаться от дороги.
– Включаю только для тебя, – Дарко схватил губами сигарету и ухмыльнулся. – Ты ж любишь такую хрень или нет?
– Моцарта не люблю. Лучше уж попсу какую-нибудь. Мой отец постоянно крутил его на проигрывателе во времена моего детства. Теперь Моцарт у меня ассоциируется с чем-то не совсем приятным, с беспомощностью какой-то, что ли. В детстве же мы только и можем, что подчиняться… и делаем это не от чистоты сердечных побуждений, а от страха перед наказанием. И этот страх со временем катализируется в отрицание. Отрицая, мы противопоставляем себя страху, пытаемся его перебороть, но он никогда до конца не уходит. Взрослый человек – это сломленный ребенок.
– Пожалуй, я больше не стану включать тебе Моцарта, а то тебя совсем в мрачняк какой-то утягивает. Хотя, спорить с тобой, босс, не стану. Если бы в детстве я жил не с поехавшими алкашами и не оказался на улице в четырнадцать, то вполне мог бы стать достойным членом общества. Но знаешь, у меня обиды на родителей нет. Я их хорошо понимаю. Не запить в тех условиях, в которых мы были, для этого нужны стальные яйца. У них таких не было. У меня были. Поэтому я и свалил в четырнадцать. Поэтому я здесь, а они на кладбище. Уже как двенадцать лет.
– Ты их совсем не жалеешь? Ну, то есть, у тебя не осталось к ним хотя бы какой-то привязанности?
– Нет. Понимаю, но не жалею. Ладно, хватит мрачняка, – Дарко выдохнул дым в окно и достал из бардачка музыкальный чип. – Послушаем что-нибудь повеселее Моцарта.
Насыщенная мелодия, французский язык, нотка сарказма… мне нравится, но я определенно раньше не слышал эту группу.
– Как называется?
– Sexy Sushi.
– Типа сексуальные суши?
– Типа соблазнительная рыба, – Дарко улыбнулся, – видел бы ты их вокалистку. Правда, этой песне уже больше сотни лет, так что… а в задницу, красотки никогда не стареют и не умирают. Мое мнение.
А на улице-то настоящий ливень начался, еще и стекла потеют. Скоро будем на месте, нужно проехать еще пару навороченных отелей и центральный парк. Ну, как парк, скорее зону с кучей игровых автоматов, шлюх и льда. Ничем не отличается от обычных казино, разве что своим расположением. Свежий воздух и лудомания. Квинтэссенция мечтаний обывателя с парой миллионов в кармане. А разве есть обыватели с парой миллионов в кармане? Да! Полно. Это следующий уровень. Человек, вырвавшийся из нищеты, может пойти по одному из многочисленных путей, пути рационализма: строить свое дело, жертвовать нуждающимся, инвестировать; или пути гедонизма, к примеру, то есть, наслаждаться своим новообретенным состоянием так, как он умеет. Лудомания и шлюхи вполне вписываются в эту картину. Не нужно быть гением, чтобы сколотить состояние. Все гении, напротив, обычно умирают в нищете, потому что как раз-таки понятия не имеют, как найти лутум хотя бы на еду и собственный угол, не говоря уже о каких-либо излишках. Об этом есть хорошая книга, называется «Голод». Там как раз описывается мир глазами гениального человека.
– Что ты там про вокалистку говорил?
– Слушать надо, а не в облаках витать. Четкая она. Жаль только, что мы с этой цыпой немного разминулись во времени и одной ядерной войне. Так бы я с ней замутил.
– Осуждаю. Я за здоровые отношения и семейные ценности. У тебя уже есть одна девушка, ей и довольствуйся.
– Все это треп людей из здоровых семей. Мой батя водил баб, стоило маме только за порог выйти. И в его оправдание скажу, что мама делала точно так же с мужиками. Так что, будучи ребенком обстоятельств, я могу с гордостью заявить, что стал прекрасным примером породившей меня среды.
– Ну и любишь же ты все на обстоятельства скидывать.
– А на что еще? Давай будем всю ответственность на государство перекладывать или на мифическое тайное правительство. Людям нужна такая шняга, чтобы голову почистить. Если признать тот факт, что все в этой жизни зависит от нас и наших выборов, то можно и с ума сойти.
– Разве все так уж от нас и зависит?
– А то! – Дарко остановил машину перед монументально огромным Вельзевулом. Тот, кто дал этому заведению такое название, точно что-то понимал в… в чем? В ощущении превосходства чего-то над чем-то… Я бы так выразил эту мысль. Казино возвышается над нами так, словно это не здание, а действительно сам правитель ада поднялся из магматических глубин, чтобы посмотреть, как смертные предаются греху и пороку в его славу. – Все в этом мире зависит от нас и только от нас! Осознаешь это и можешь бронировать место в дурке.
– Мне это пока не светит, но, если что, лучше бронируй сразу на двоих.
Нам навстречу вышел представитель казино. Государственные номера и служебная машина делают свое дело. А еще больше в этом случае помогают личные связи. У главного менеджера отеля передо мной должок, так что получить доступ к нужному нам номеру не составит большого труда. По крайней мере, я на это надеюсь. Мы только остановились на парковке, как сразу привлекли кучу внимания. Нужного или нет? Думаю, в данном случае нужного. У меня совершенно нет никакого желания проходить все официальные процедуры, чтобы получить доступ к частному номеру.
– А чиновником быть классно, глянь, как ради нас расстарались!
– Меньше треплись и пушку возьми, – я снял свой пистолет с предохранителя и убрал в кобуру. Постоянно так делаю, яйца пока вроде целы.
– Само собой, – Дарко осторожно убрал свой пистолет за пояс. Какие-то привычки остаются с нами навсегда.
Я закурил сигарету и открыл дверь. Ну что ж, пришло время проверить наводку. Надеюсь, что все это не окажется чьим-то коварным планом, чтобы втянуть нас в очередное бессмысленное противостояние элит. У меня на это уже не осталось ни сил, ни времени.
– Добрый день, господин Дино, – весьма вежливо начал работник казино, давненько меня никто господином не называл, у меня даже мурашки от ностальгии пробежали. Все-таки есть во мне что-то такое гадкое, властолюбивое, и никакое мое покаяние никогда не сможет из меня этого выбить. – Вы, верно, по делу? Мне сообщить управляющему?
– Было бы славно, но мне нужен управляющий отелем, не казино, – я сделал глубокую затяжку. – Нам тут подождать или можно пройти в холл?
– Конечно, в холл, погода сегодня совсем не располагает к прогулкам и долгому ожиданию на свежем воздухе.
Мы с Дарко переглянулись и молча пошли вслед за представителем казино. До жути не хочется мне посещать это злосчастное место. Слишком уж много всяких неприятных воспоминаний у меня с ним связано. Во времена, когда я еще работал с Анной, а она была не помощником министра, а безумной, жадной до власти истеричкой, управляющей преступным синдикатом… хотя я тут подумал, наверное, в Анне изменилось только то, что управлять она стала не синдикатом, а целым государством; в целом же, она все такая же безумная, жадная до власти истеричка. Я смотрю все ее интервью. По старой памяти. Ну, так, о чем это я? Ах да, в те времена я периодически останавливался в Вельзевуле. Тогда я тешил себя мыслью о том, что я не такой, как другие боссы синдиката, верил в свою исключительность, но по сути… по сути, был точно таким же говнюком. Только в отличие от других говнюков отказывался себе в этом признаваться. Проигрывал в казино крупные суммы, жил в лучших номерах и не брезговал пользоваться услугами продажных женщин. Ну и мерзкий лживый засранец. Ты, Дино, такой же алчный урод. И все твои речи о справедливости – сплошной треп. Ты это понимаешь. Я, твой внутренний голос, это понимаю. Так зачем же мы продолжаем друг другу лгать? Тяжело. Мне просто нужно во что-то верить. Без веры мой внутренний стержень треснет, и я не протяну и дня.
Ладно, нужно сконцентрировать на работе. Я так задумался, что даже не заметил, как мы оказались у лифта. Черт, это место на меня давит. Вся эта вымученная роскошь. Очередная идиллия, построенная для пары сотен толстосумов, ценой жизни нескольких миллионов обычных… нет, не то слово! Нормальных! Вот правильное слово. Нормальных людей. Такие люди не стремятся к излишествам, имеют здоровую самооценку и не лишены эмпатии. Они живут так, как задумано природой. А вот чтобы добраться до изобилия, нужно нарушить все природные и человеческие законы. Нужно стремиться к бесконечному накоплению ресурсов и гедонизму, верить в свою бесконечную исключительность и плевать на всех, кто не является тобой. Получается портрет довольно типичного психопата. И теперь напрашивается вывод, что именно психопаты управляют миром. И каким образом победить эту несправедливость? Никто не придумал. Даже коммунизм… анархизм. Везде, где есть возможность продвинуться и добиться большего, чем есть у среднего человека, появится психопат и сделает это.
И что же? Истребить всех психопатов? Проблема в том, что в определенных условиях каждый из нас может им стать. Я не философ, да и мыслитель из меня паршивый. Надо задать этот вопрос тому, кто понимает мир лучше меня. Например, нашему министру.
– Тебя не угнетает это место, Дарко? – я опередил сотрудника казино и нажал на кнопку двадцатого этажа. Там обитает весь административный персонал.
– Пиздец как угнетает, босс. Хотя, если бы я был лет на десять моложе, то ссался бы кипятком от местной роскоши. Облизал бы все золотые статуи, напился и проиграл бы весь свой лутум. Тут дело в сраной перспективе. С точки зрения молодого парня – это место просто ебать какое крутое. И его нужно за это простить. Он еще не задумывается о том, что такие казино и отели – рассадники вселенской несправедливости. Сраные разделительные линии, которые дарят нам классовое неравенство.
– Ну ты и выдал, хотя я думал о том же.
– Сигарету, джентльмены? – в возникшем вакууме тишины раздался легкий, ласковый голос. Мне кажется, что работник казино мог бы нам много чего интересного рассказать, ведь он тут находится каждый день.
Лифт щелкнул и остановился на административном этаже.
– Не откажусь, – я взял тонкую сигарету с ментолом из красивой оранжевой пачки. – Вас как зовут?
– Тоже хочу, – Дарко протянул свои загребущие лапы, – и поддерживаю, хотелось бы узнать ваше имя.
– Мило, – мужчина зажег наши сигареты.
– Почему мило? – я немного удивился.
– Меня зовут Мило. Мило Биолэй.
– Поляк или Француз? – Дарко выдохнул дым в пустой коридор. На этом этаже удивительно тихо и безлюдно.
– Понятия не имею, – Мило улыбнулся. – Я не знаю, кто мои родители.
Мы подошли к дубовой двери с номером «64». От нее веет чем-то гадким. Я бы сказал, что запах похож на аромат сточной трубы: застоявшийся и тусклый, не отталкивающий, как запах канализации, но и не вызывающий приятных ассоциаций. Запах ничего, пустоты. Как офисные работники справляются с ним? Я был во многих местах, даже во вполне благопристойных кабинетах милицейского участка есть этот странный аромат. Может быть, так пахнут несбывшиеся мечты?
– Подождете меня в коридоре? – я протянул недокуренную сигарету Мило.
– Само собой, босс, – Дарко сплюнул. – Ну и вонь тут стоит. Поэтому я и не люблю работу в участке. Там еще хуже.
Я без лишних церемоний открыл дверь и вошел в длинное, слабо освещенное помещение, из-за толстых, тяжелых жалюзи сюда пробивались лишь редкие лучики света. Тут, кажется, находятся все руководители среднего звена. Десятки людей в деловых костюмах с одинаковыми лицами. Они даже не обернулись в мою сторону. Ну, это и к лучшему. Взгляд таких людей меня пугает. Есть в нем какая-то тоска. Ее удается разглядеть даже за всем напускным благополучием.
А вот и тот, кто мне нужен. Высокий мужчина с залысинами. Его глаза абсолютно пусты, поэтому я могу в них без проблем смотреть. Думаю, тут причина в том, что этот парень уже давно смирился со своей судьбой. Стоит надежде перестать теплиться в сознании, и взгляд становится абсолютно невыразительным. В этом нет ничего плохого. Жизнь поимеет каждого.
– Добрый день, – мужчина протянул руку.
– И тебе того же, Константин. Как дела?
– Тебе разве это интересует? – мужчина ухмыльнулся. – Чего надо?
– Просто поинтересовался из вежливости. На самом деле, мне абсолютно насрать.
Константин рассмеялся:
– Обожаю тебя за твою прямолинейность. Жаль, что ты не из продажных копов. Так бы сделали с тобой целое состояние.
– Лутум меня уже давно не интересует.
– Тогда зачем приперся в казино?
Я протянул Константину карточку от номера:
– Хочу узнать, что это за номер и как попасть туда.
– Губа не дура, – Константин покрутил карточку в руке. – Вип-зона, туда ходит только один лифт. Я скажу, чтобы тебя пропустили. У тебя полчаса. Дальше я сообщу службе охраны о незаконном проникновении. На этом мой долг уплачен. Придешь сюда еще раз, я тебя не знаю.
– По рукам, – я сжал крепкую ладонь Константина. – Как дочь?
– Иногда вспоминает о тебе. А, не считая этого, просто великолепно.
– Рад слышать, – я повернулся, чтобы отправиться назад к Дарко.
– Час, – послышалось за спиной. – Это максимум, что я могу тебе дать.
– Спасибо.
Пару лет назад я поймал дочку этого засранца с партией льда. Было очевидно, что ее просто подставили, но никого, кроме меня, это не волновало. Все требовали засадить ее чуть ли не на пожизненный срок, но я помог отмазать девочку. С тех пор Константин выполнял для меня всякие мелкие поручения, но я ж не мразь, у всего есть предел. Сегодняшняя просьба была последней. По крайней мере, я действительно на это надеюсь.
– А мы уже успели заскучать, – Дарко кинул бычок в урну и почесал затылок. – Сраный порошок для укладки волос, у меня от него все чешется. Вон Мило проще, он почти лысый. Какого быть лысым, старина Мило?
– Так перестань укладывать волосы порошком, купи себе гель или еще что-нибудь, да и вообще, отстань от Мило. Он хороший парень.
– И быть страшным? С челкой? Ну в задницу, я лучше буду с хорошей укладкой и зудящей головой.
Внешне Дарко всегда был вылизан настолько, что можно даже усомниться в его ориентации; черт, если бы я не знал, что он почти женатый человек, то и сам бы задумался. Аккуратно выглаженный костюм, всегда уложенные волосы, начищенные туфли и мне иногда кажется, что этот засранец наносит на лицо тональный крем, уж слишком он весь блестит. Но этот его идеальный образ производит впечатление ровно до того момента, пока Дарко не откроет рот. Стоит ему произнести хоть несколько слов, и люди сразу понимают, с кем имеют дело.
– Тогда не парь нам мозги. Мило, можешь отвести нас к лифту, который ведет в Вип-зону?
– Сделаем-с, – Мило гордо направился в темную часть бесконечных коридоров. Мне кажется, или этот парень получает удовольствие от работы с нами? Слишком уж он счастливый. Или, вполне вероятно, я просто отвык общаться с нормальными людьми, и банальная вежливость кажется мне чем-то противоестественным.
Спустя две кишки, иначе я эти километровые коридоры назвать не могу, язык не поворачивается, мы оказались у нужного нам лифта. На вид он вполне обычный, этому месту подобное отношение несвойственно, никаких кнопок из алмазов и пестрого золотого покрытия… нас точно не пытаются увезти в подвал, чтобы прикончить? Два непродажных копа, попавших в засаду. Хороший сюжет для нуарного детектива, хотя я прочел таких уже с сотню, наверное, не такой уж этот сюжет и хороший, раз пришел в голову одновременно стольким людям.
– А почему лифт такой… хреновый? – Дарко пощупал облезлые дверцы и нажал кнопку вызова.
– Служебный, на нем доставляют продукты на Вип-этажи. Ну и всякую другую мелочь: лед, проституток… – Мило нахмурился, словно вспоминая что-то еще, что обязательно должно попасть в этот порочный список, но после выдохнул, погладил остатки черных волос на макушке и с грустью посмотрел на нас, – тут я должен с вами распрощаться. Было крайне интересно и познавательно побеседовать, господа милиционеры.
– И тебе не хворать, – Дарко похлопал Мило по плечу и первым зашел в лифт.
– Спасибо за помощь, – я протянул Мило руку, – если будем тут снова, обязательно забежим пообщаться.
– Может возьмем Мило к себе в бригаду? – спросил Дарко с усмешкой, когда двери лифта закрылись.
– Какую бригаду?
– Криминальную.
– Мы работники закона, мать твою.
– Да к черту все это, Дино. Да, мы с тобой пару раз обосрались. Первый раз, когда работали на Трехглазого. Второй раз, когда решили вышвырнуть Анну из бизнеса, было дело; но ведь это не ставит на нашей жизни и твоих мечтах жирный крест. Пока мы живы, нам следует бороться.
– С кем и за что? Мори в качестве министра меня вполне устраивает. Дитрих… его бы я убрал из правительства. Но я надеюсь, что подобная мысль вскоре посетит и Мори. Он парень очень сообразительный. Почти сделал из кучи разрозненных городов настоящую страну, еще немножко и нас ждет новый альянс и настоящее государство.
– Давай грохнем Дитриха, и ты займешь его место.
Конец ознакомительного фрагмента
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
