Ледяная звезда

Пролог

Зачем я пришёл в этот город, знает только вьюга, которая воет над низкими домишками день и ночь. Знал, что возвращение не принесёт мне добра – и всё-таки пришёл. Притащился за чёртовой звездой, как будто она когда-нибудь приводила меня туда, где хорошо.

Нет, не так. Надо быть честным с собой – звезда тут абсолютно не при чём. Я притащился сюда, потому что ветер над западным побережьем стал настолько холодным и промозглым, что невозможно было оставаться рядом с океаном. Волны бесились, свинцом молотили о скалы, и наверное кого-то звали туда, за горизонт, за белым китом – но меня только отталкивали от себя.

И тогда однажды вечером сидя в трактире, который стал мне домом на целых два месяца, я посмотрел на огонь и вспомнил Её.

Давно, очень давно, я дал себе слово не вспоминать. Знал, к чему приводят попытки вернуться назад. Знал, что в одну воду дважды не войдёшь. Но я же проклятое воплощение тьмы, мне всё нипочём. Собрал вещи – всё уместилось в два мешка, – снарядил коня и пошёл сюда.

Три недели занял путь, и я наверное дважды успел бы пожалеть, если бы не сугробы по колено, в которых увязали даже ноги коня. Если бы не холод, от которого гнуло кости, и не вой ветра в ушах.

Одним словом, погода была такой дерьмовой, что мне быстро стало всё равно, куда идти – лишь бы отыскать трактир в этом проклятом лесу, тянувшемся со всех сторон.

И я, конечно же, его отыскал. На самой окраине этого проклятого всеми богами городка под названием Аэн Сиал. Говорят, когда-то здесь жили эльфы – если так, то они все должны были подохнуть от холода. А вот Вариусу, моему старому другу гному, как я погляжу – всё нипочём. Сидит себе и хлещет огненную воду из большущей кружки у самого очага.

– Варик! – окликнул я его с порога. Гномяра чуть не подавился своим пойлом. Ясное дело – не ожидал. Думал, видать, что он один такой дурак, притащиться на самый север зимой.

– Сверр! Поверить не могу, что ты ещё живой.

Мне стало смешно. Просто так, без причин. Стало так хорошо, как не было уже давным-давно. Знаком показав официанточке, что мне нужен такой же согревающий сосуд, как у него, я подсел к Варику за стол и протянул руки к очагу.

– Тебя-то каким ветром занесло? – спросил, пока трактирщица сцеживала пену из кружки с брагой.

– Дык, все наши тут уже давно, – гном хлебнул своего пойла и посмотрел на меня. – Конклав магов будет через пару дней. Опять готовятся сотворить какую-то дрянь. То ли глаза дракона будут делать, то ли яйца страуса… В общем, для наёмников самое то. Скоро нечисть из Башни полезет, как…

Я уже не слушал. Сидел и тупо смотрел перед собой. Меня заклинило на фразе: «Все наши тут уже давно». «Все наши, – спрашивал я себя, – это кто?». Было время, я, как и Варик, путешествовал в компании таких же неприкаянных бродяг. Причины у каждого были свои, и вопросов никто не задавал. Только как бы там не казалось Варику, я всегда отчётливо ощущал, что я – не один из них. Ощущали это и они.

Варик, по-моему, всегда считал, что это просто снобизм. Были среди нас эльфы и прочие нелюди, и у каждого в голове свой поворот, но… Все они, по крайней мере, принадлежали к миру людей. План же, который служил родиной мне, находился слишком далеко, чтобы я мог рассчитывать вернуться назад. И вина за то, что я застрял на этом материке, где девять месяцев в году холодно и темно, лежит на плечах одного единственного человека. И вот теперь я сидел и думал: «А Она? Она тоже здесь»?

– Сверр! – Варик присвистнул и пощёлкал пальцами перед моим лицом. Официантка поставила кружку бурлящего напитка на стол. – Околел, что ли? Попробуй, вылечит с полпинка!

Варик протянул мне кружку, и я спорить не стал. Сделал большой глоток и едва не подавился опалившим горло огнём.

– Это что? – прохрипел я, прокашлявшись и снова научившись говорить.

– Это гномий рецепт! Я его сюда привёз! – радостно сообщил Варик мне.

Я помотал головой, продышался и снова посмотрел на него.

– Варик, – сказал я, стараясь передать голосом всю важность своего вопроса, – а Она – тоже здесь?

– Она? – Варик притворно ли, всамделишно ли, вытаращил глаза. – А, Она! – протянул он на весь зал, так что мне захотелось стукнуть его по голове. – Сверр, я же тебе сказал – ВСЕ.

«Дерьмо», – пронеслось в голове. – «Уеду. Плевать на метель. Просто не выдержу… Если придётся снова смотреть ей в глаза».

Я сделал большой глоток гномьего пойла, надеясь согреться побыстрей и перейти к действиям, но воплотить свой план в жизнь не успел. Стоило убрать кружку от лица, как я увидел ещё один знакомый силуэт – рыжий менестрель Йоханс проталкивался от входа в таверну к нашему столу.

– Ба, Сверр, да у тебя чутьё! Бьюсь об заклад, тебе никто писем не посылал! – он плюхнулся за стол с другой стороны от нас.

– Нет, – мрачно ответил я и сделал ещё глоток, про себя отмечая, что начинаю привыкать. Писем мне не слал никогда и никто, и, видимо, Йоханс был прав – неприятности сами притягивали меня.

– А может, – рыжий зараза подмигнул, – у тебя чуйка на кого-то из нас, а? Какая-нибудь ментальная связь.

– На тебя, – буркнул я. – Называется обоняние. Если откуда-то бабьими духами несёт – как пить дать, можно тебя найти под столом.

Йоханс насупился, и я, обрадовавшись тому, что избавился от его пристального внимания хоть на пару минут, откинулся назад и отодвинулся в тень – не хватало, чтобы меня заприметил кто-нибудь ещё.

Я всё ещё лелеял надежду смыться отсюда и найти другой трактир. Такой, где меня бы никто не знал. Впрочем, и сам уже понимал, насколько безнадёжен этот план.

Если Варика я хоть немного уважал, то Йоханс со своей манерой высмеивать всё и вся вызывал у меня мгновенное раздражение, стоило ему только появиться на горизонте. Сколько лет его знал – столько пытался понять, как степенный и обстоятельный гном терпит этого пропойцу и гуляку подле себя. И тем более с трудом верилось, что они пришли в Аэн Сиал вдвоём.

Я сидел и пил, из своего угла вполуха слушая россказни, которых успел наплести менестрель. Он, дескать, уже говорил с тремя магами из Конклава и успел заручиться их обещанием в случае чего нанимать лично его.

– А ещё Джадагар Тёмный обещал пригласить меня петь на открытие торжества, – добавил он, принимая из рук трактирщицы бокал с вином и не забыв улыбнуться ей. Трактирщице, правда, было далеко за пятьдесят и скорее всего единственное, чем она могла обеспечить Йоханса, это бесплатный ночлег.

– Да сдался нам этот приём, – говорил тем временем Варик, – уже бы порешали свои дела поскорей и напустили своей нежити, вот тут и наша работа пойдёт.

На слове «нежить» оба интуитивно перевели взгляды на меня, и я едва не поперхнулся брагой.

– Я не нежить! – упрямо произнёс я.

– Да мы вовсе не того… – Варик поспешил отвести взгляд и стал лепетать что-то ещё, но мне в одно мгновение стало наплевать и на его болтовню, и на то, что он думает обо мне, потому что я посмотрел на вход и увидел Её.

Она стояла, похожая на духа льда в белоснежном плаще поверх светлого дорожного костюма. Чёрные длинные волосы разметались по плечам и маленькие звёздочки снега запутались в них. Мантий моя Хозяйка не носила. Не считала, что должна соблюдать идиотский чародейский дресс-код. Но даже без всякой униформы я издалека чувствовал исходившую от неё ауру колдовства.

Почувствовав что-то, Варик замолк и проследил за моим взглядом.

– Ух, ё… – протянул он, – началось…

– Началось – что? – поинтересовался Йоханс и тоже посмотрел на дверь.

Я слышал их голоса как будто с другой стороны ледяной стены, разделившей нас. А видел в это мгновение только одно существо. И она, проклятая чернокнижница, тоже смотрела на меня. Уверен, она меня узнала. Не могла не узнать – или всё-таки могла? От этой мысли на меня нахлынул страх. Да, я связан с ней. Да, я должен ей, как должен раб госпоже, как должен магу фамильяр, как должен чародею призванный элементаль. Я – её слуга, и воля её для меня закон.

Но она… Она не должна мне ничего. Даже помнить. Даже замечать. Она может уничтожить меня щелчком пальцев или навеки заточить в свои магические цепи – я ничего не сумею противопоставить ей. Одной, на всём этом проклятом материке.

Голубые глаза двумя осколками льда пронзали насквозь, и в памяти против воли всплывали мгновения, которые я предпочёл бы никогда не вспоминать.

Зачарованный круг… Пламя играет на линиях, начертанных Её рукой на каменном полу. Я лежу распростёртый ниц. Тяжело дышу. Лёгкие обжигает огонь. Не тот, что призвала она. Тот, из которого она вынула меня только что. За миг перед смертью. Я обязан ей тем, что ещё дышу. А она, наверное, проклинает меня – она призывала демона, а не то раздавленное бессильное существо, которое к ней пришло.

И эти голубые глаза смотрят на меня сверху вниз. Испепеляют своим льдом. Презрение колышется в них… Пройдут месяцы, прежде чем я пойму – так она смотрит на всех.

А в то мгновение белая изящная рука лёгким движением гасит бушующий кругом огонь, и она протягивает ко мне пальцы. Касается волос.

Кажется, причиняет боль, но я всё равно тянусь к ней. Я уже и не думал, что ещё хоть раз меня коснётся живое существо.

– Я нарекаю тебя Сверр, – говорит она.

– Да… – выдыхаю и прогибаюсь следом за её рукой. – Да, моя госпожа.

Слово, которое я никогда до того не произносил.

Слово, которое сорвалось с губ так легко.

Единственное слово, которым я по-прежнему смею называть Её.

– Дагней… – одними губами шепчу имя, которое так больно произнести вслух.

Глава 1

Аэн Сиал в те дни полнился людьми самых разных профессий и рас. Варик был прав – Конклав, сбор величайших магов материка, притягивал к себе всех, кто имел хоть малейшее отношение к магическому ремеслу. Сюда, под заснеженные крыши двухэтажных домишек, приезжали самые лучшие портные, самые искусные резчики по дереву, наёмники – в надежде заработать своим ремеслом, оружейники – в надежде продать им свой товар.

Гостиница «Красный тролль» гудела, и толпа, собравшаяся в главном зале, пестрела многообразием одежд. И все обсуждали одно – что за тайный ритуал замыслил провести Конклав?

С существованием чародеев на материке смирились уже давно. Много веков назад, когда ещё не было башен, люди побаивались их, но теперь выявление магических способностей оказалось поставлено на поток, и более удивительным было встретить дикую деревенскую ведьму, кислившую молоко, чем настоящего, квалифицированного и обученного колдуна – с амулетом на шее, который гарантировал его благонадёжность.

Конклав заключал договоры с королями, короли не трогали Конклав. Конклав, в свою очередь, брался следить за тем, чтобы маги не переходили черту и без лишней необходимости не трогали простых людей.

– Ты к ней даже не подойдёшь? – Варик пихнул Сверра локтем в бок. Тот поджал губы и скосил на него недовольные глаза.

Сколько Варик знал Сверра – тот был не от мира сего. Захотел бы этот черноволосый красавчик, чтобы никто не опознал в нём астральную тварь – давно бы уже прижился среди людей, никто бы его и не отличил. Но Сверр свою неприкаянность нёс как знамя, высоко подняв над головой. Его инаковость светилась в тёмно-синих глазах, замерла на краешках тонких бледно-розовых губ. Варику то эти выкрутасы были нипочем, а вот некоторые – хоть бы и тот же Йоханс – не могли мимо этой позы пройти стороной. Нет-нет да и вставляли пять копеек, чтобы раззадорить и без того горячий демонический пыл.

Сверр качнул головой. Всё, что крутилось у него в голове, Варик, повидавший на своём веку немало людей, читал по лицу: гордость, ненависть, боль и страх. Желание и твёрдое решение: больше никогда.

Гном вздохнул.

– А знаете, я тут балладу сложил, – подал голос Йоханс. Потянулся к висевшей за плечом лютне и запел: запел, сволочь, о чародейке, призвавшей магическую тварь и влюбившейся в неё. Варик укоризненно посмотрел на друга, но тот и не думал прекращать.

Сверр молча встал.

– Спорим, не подойдёт, – прошипел менестрель, наклонившись к Варику через стол.

– С трактирщицей поспорь, – буркнул Варик, не отрывая взгляда от узкой спины товарища, закутанной в чёрный плащ. Конечно же, Сверр не подошёл. Он приблизился к стойке трактирщика, бросил на неё парочку медяков и двинулся к лестнице, ведущей на второй этаж.

Сверр не оглядывался на зал, но чувствовал пристальный взгляд голубых как осколки льда глаз, прикованных к его затылку.

Дагней была не одна. Она села за стол к чародею, укутанному в чёрную мантию – такому же высокомерному и отстранённому на вид, как и она сама. Сверр не знал, выдержал бы он, если бы все давившие на него обстоятельства не сплелись в одно – этот морозный взгляд, этот спутник Дагней, заказывавший для неё вино, и эта баллада, от звуков которой захотелось затолкать лютню Йохансу в глотку.

Сверр успел сделать несколько шагов по лестнице вверх и повернуть за угол, когда путь ему преградила фигура, укутанная в белый мех.

– Так и сбежишь? – голос Дагней звучал насмешливо, и в сердце Сверра всколыхнулась злость. – Даже не поздороваешься со мной?

В одно мгновение затопившее сознание облегчение – от того, что Дагней помнит его – схлынуло, сменившись ледяной яростью.

– У тебя хорошая компания, не хотел вас отвлекать.

В пустоте коридора раздался холодный, колкий как хруст льдинок смех. Но глаза Дагней оставались серьёзны и пристально смотрели на него.

– Трус, – сказала она.

Сверр поджал губы и молчал. Ярость постепенно утихала по мере того, как он разглядывал это лицо – с высокими скулами и матово белой кожей. С чёрными ресницами, и бледными тонкими губами. Это горло, светлое и нежное, в которое хотелось вцепиться зубами. И руки – Дагней скрестила их на груди. В одной держала снятую с другой перчатку, а обнажённые пальцы второй положила себе на плечо, и Сверр видел, какие они бледные и тонкие. К ним так и хотелось приникнуть губами. Они гипнотизировали даже оставаясь неподвижными, и Сверру пришлось качнуть головой, чтобы отогнать этот колдовской дурман.

– Да, я трус, – согласился он. – Но трус живёт дольше. И я, пожалуй, подержусь от тебя в стороне, вместо того чтобы играть с огнём.

Улыбка Дагней стала грустной, а в зрачках появилась злость.

– Думаешь, я тебя отпущу? – спросила она.

Сверр повёл плечом.

– Я твой раб, – признал он, – сопротивляться не смогу. Хочешь уничтожить меня – сделай это сейчас.

Дагней молчала и не двигалась с места. Сверр неотрывно смотрел на неё, ожидая продолжения.

– Я вспоминала тебя, – сказала Дагней тихо.

Сверр закрыл глаза. Он не хотел верить своим ушам. Слишком хорошо знал, куда заводит эта дорога.

– Тебе не было нужды вспоминать, – сухо сказал он. – В твоих руках – поводок от моей жизни. Если хочешь – просто отдай приказ.

Сверр открыл глаза, вглядываясь в ледяные зрачки.

– Я не хочу так, – сказала Дагней. – Я никогда тебя не принуждала.

Сверр попытался улыбнуться и не смог.

– Я знаю, – комок, поднявшийся в горле, мешал говорить, – я приползаю к тебе сам. Не нужно никакого поводка.

Он помолчал и добавил:

– Больше так не будет… Хозяйка.

– Будет, – тихая грусть отразилась у Дагней в глазах, и лёгкая улыбка коснулась губ.

– Отпусти.

– Не могу.

Оба снова замолкли.

– Когда я впервые увидела тебя, – сказала Дагней, – то думала, что моё сердце обожгло огнём, который вырвался из Ада вместе с тобой.

Сверр отвернулся.

– Верни меня туда, – попросил он. – Лучше сгореть… Чем надеяться… Что когда-нибудь… Мы сможем… ещё раз.

Дагней молчала. Лицо её снова стало холодным.

– Завтра в башне приём в преддверии зимней сессии Конклава. Будут приветствовать гостей.

– Я уеду с утра.

– Нет. Я хочу, чтобы ты пришёл.

Сверр скрипнул зубами.

– Я не хочу видеться с тобой, – процедил он. – Я приехал сюда не ради тебя.

– Это приказ, – спокойно и ровно ответила чародейка. – Я буду ждать тебя у Ледяного озера в Башне Луны. В двенадцать часов.

Сверр всё искал слова, чтобы объяснить, почему он не может выполнить этот приказ, но Дагней надоело спорить и ждать. Образ её заколыхался, расплываясь в воздухе, и спустя несколько долгих мгновений истаял совсем.

Сверр стиснул кулак и рванулся было вниз, в бессильной потребности продолжить разговор – но остановил себя. Сделал глубокий вдох. Снова развернулся и двинулся вверх.

В комнате, взятой на ночь, было холодно и темно. Движением пальцев демон разжёг огонь и, не коснувшись свеч, принялся сбрасывать плащ, расстёгивать доспех.

Когда одежда оказалась на полу, он нырнул в покрытую шерстяным покрывалом постель и попытался уснуть, но голос Дагней всё ещё звенел в его ушах, и картины пламени, бушевавшего кругом, то и дело снова проносились в голове. Он думал, что там, в его личном посмертии – находится Ад. Дагней заставила его познать новые грани боли. Теперь Сверр знал – настоящий Ад здесь, возле неё. Находиться рядом и знать, что никогда не получит от Дагней то, в чём нуждается больше чем в хлебе или воде.

«Ненавижу тебя», – прошептал Сверр и наконец погрузился в сон.