Глава 4. Если гора не идет… значит, было мало травы
Что это было? Или я чего-то не понимаю, или этот ярый в чем-то ошибся… В смысле, да, по здешней классификации я действительно мастер Эфира, и соответствующий документ у меня имеется, но… Хромов сказал это как-то не так. Тьфу ты! У меня точно мозги со страху заплелись. Идиот! Это же надо было ТАК спалиться с уровнем контроля… То-то он ерничал! Удивительно, как сюда вообще вся бестужевская дружина не сбежалась!
Правда, у меня имеется оправдание. Я действительно испугался, что могу не удержать этот чертов комок энергии. Хорошо еще догадался сбросить возмущения в камни… а то ведь и окружающих приложило бы… Чертова Мила! Трудно ей было уклониться от заряда, что ли?!
Покосившись на озирающих сотворенный мною бардак абсолютно невредимых близняшек, я тяжело вздохнул и, отбросив Эфиром каменные осколки в сторону, хлопнул в ладоши. Сестры вздрогнули и, отвлекшись от созерцания груды щебня, перевели на меня взгляды, в которых явно читалось недоумение.
– А вы думали, я просто так вас на контроль натаскиваю? Эфир – это вам не стихийные техники. Не удержите концентрацию – сгорите на хрен. Что встали? Бегом в душ – и на обед!
Глянув вслед тут же испарившимся кузинам, я тяжело вздохнул. Если бы не «радостная новость» Ольги, черта с два я бы так сорвался. М-да уж… И дело даже не в том, что объясненный ею финт с помолвкой полностью меняет весь расклад, что я уже состряпал у себя в голове. Лучше так, чем ошибиться в выводах и наделать глупостей только из-за того, что не знаешь и соответственно не учел чего-то важного. Но вот намек на неких молодых людей, что ищут внимания Ольги и могут возжелать освободить место ее нареченного, дабы не мешал самим туда забраться, мягко говоря, совсем не обрадовал, как бы я ни хорохорился. Ревность? Если бы. Банальное желание жить, и жить спокойно… хотя, конечно, отрицать действие некоего собственнического инстинкта я тоже не стану. Девушка хороша. Но это уже лирика…
Короче, еще одной головной болью стало больше. Кстати…
– Оля, ты долго собралась в засаде сидеть? – повернувшись в сторону единственного растущего на краю площадки клена, спросил я.
– Я просто мимо проходила, – выходя из-за дерева, пожала плечами девушка.
– Ну да, с полчаса назад, – хмыкнул я.
В ответ Ольга только руками развела и улыбнулась. Но поболтать нам не дали. Примчался из дома Леонид и, даже не поздоровавшись, поволок нас на обед.
До вечера я занимался накопившейся за прошедшие дни домашней работой, задания которой мой заместитель с ехидной улыбкой притаскивал ежедневно из гимназии. Вот ни на секунду не сомневаюсь, что идея «загрузить больного, чтобы не скучал» принадлежит именно его хорячьей светлости. А после ужина меня зазвал в свой кабинет вернувшийся из Приказа Бестужев-старший. Хмурый и сосредоточенный…
– Кирилл… присаживайся. – Боярин указал мне на кресло в углу кабинета, устраиваясь в соседнем с ним. Пожав плечами, я воспользовался предложением и, усевшись в кресле, воззрился на сосредоточенно потирающего кончик носа Бестужева. А тот молчал.
– Кхм. Валентин Эдуардович…
Услышав меня, боярин вынырнул из своих мыслей. Вскинул голову и, наткнувшись на мой выжидающий взгляд, кивнул. На журнальный столик между нами упала небольшая кожаная папка с засургученным замком.
– Вот. Именно из-за этого я тебя и позвал, – протянул Бестужев. – Не стесняйся, бери. Открывай и читай.
Я с опаской покосился на папку. Неужто еще какие-то новости сейчас свалятся мне на голову? Я еще и от уже имеющихся-то не отошел толком…
– Что это? – не торопясь брать в руки этот «подарок», поинтересовался я.
– Хм… документы твоего отца, кое-какие записи о школе. Пара личных дневников… в общем, всякое-разное… Почитаешь – поймешь, – тихо проговорил хозяин дома. – Ну а если в чем-то не разберешься, обращайся. Помогу.
– Поня-атно, – протянул я и, опомнившись, сказал: – Спасибо, Валентин Эдуардович. Дома у меня не было почти ничего от родителей. Разве что отцовы досвадебные фотографии и семейный альбом.
– Ну да, а архивы рода – место чересчур скучное, – хохотнул боярин. Стоп! Какие такие архивы?! Почему я не знаю? Точнее, почему Кирилл о них ничего не знал?!
– Ну-у да… – изобразив виноватую улыбку, ответил я, мысленно проклиная инерцию мышления. Все-таки иногда память Кирилла подбрасывает подлянки. Точнее, мое к ней отношение. Вот как сейчас, например. Кирилл знать не знал ни о каких родовых архивах, но я-то должен был понять, что семьи обязаны сохранять и беречь важную информацию, документы и свидетельства о своем прошлом. В конце концов, традиционность здешнего высшего сословия просто требует такого отношения к предкам и их деяниям! А вот поди ж ты… Не сообразил. В очередной раз положился на память четырнадцатилетнего паренька, не подумав, что он был совсем не всезнающим, и… дьявольщина!
Услышав легкое покашливание рядом, я понял, что теперь сам слишком глубоко ушел в себя.
– Простите, задумался. Это все? – вскинув голову, спросил я боярина.
– Хм… Полагаю, пока да, – кивнул тот в ответ. – Если ты не собираешься читать документы прямо сейчас, конечно.
– Не хочу вас стеснять, Валентин Эдуардович, – я отрицательно покачал головой.
– Ну что ты, Кирилл! Мы же, как-никак, потенциальные родственники, а? – добродушно усмехнувшись, пророкотал боярин. – Какое тут стеснение! Ладно, иди читай. Будут вопросы – сразу обращайся. Обязательно отвечу и поясню, если что-то будет непонятно.
Слиняв из кабинета Бестужева, я добрался до выделенной мне комнаты и уже хотел было сломать сургуч на замке папки, как почувствовал вибрацию «громовского» браслета, надетого мною сразу по возвращении из «разведки».
– Кирилл, здравствуй, – изображение Гдовицкого странно дернулось. Это куда же он закопался, что эфир так искажается?!
– Добрый вечер, Владимир Александрович, – кивнул я.
– Как сказать, – явно о чем-то своем буркнул мой собеседник, но тут же спохватился. – Добрый, добрый, Кирилл. У меня не так много времени, поэтому просто слушай и не перебивай. Боярина Бестужева Федор Георгиевич уже предупредил, теперь на всякий случай предупреждаем и тебя. Томилины. После смерти Ирины Михайловны у нас возникли серьезные трения с их родом. Близнецы не в курсе, но все очень-очень серьезно, понимаешь?
– Война родов?
– Умный мальчик. Я не прошу тебя быть их телохранителем, в сложившихся обстоятельствах это идиотизм, но… пожалуйста, присмотри, чтобы у них не было контактов с Томилиными. Особенно с одним из них. Романом Вышневецким. Ты его должен был видеть на похоронах, он стоял рядом с Линой.
Конец ознакомительного фрагмента
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.